Бабье лето
Шрифт:
– Все в порядке, Кэндас. – Джейн обняла дочь Вирджинии. – Спустись вниз, в кафетерий, и выпей чашечку кофе. Я останусь здесь.
– Ты уверена, что все в порядке? – всхлипнула девушка.
– Конечно. Иди же. Я сообщу тебе сразу, как твою маму привезут из операционной, – обещала Джейн.
Дождавшись ухода Кэндас, Джейн прислонилась к стене – она устала и больше не могла скрывать ни этой усталости, ни подавленности. Вирджиния смяла в ладонях простыни, затем тщательно расправила их, затем снова смяла.
– Сегодня для вас очень вкусный куриный бульон, миссис Маки… – Снова дребезжание – с тарелки сняли крышку. – Позвольте мне помочь вам устроиться на кровати.
Джейн не торопясь закрыла дверь в коридор, и в палате стало тихо.
– Спасибо, – поблагодарила Вирджиния.
– Не за что, – мрачно проговорила Джейн.
Она взяла журнал и опустилась в кресло. Время тянулось мучительно долго.
– Сколько времени? – спросила Вирджиния.
Джейн глянула на часы.
– Полвторого, – ответила она и посмотрела на подругу.
– Почему их так долго нет? – расстроенная Вирджиния с трудом держала себя в руках.
– Они всегда задерживаются. Доктор Мейсон предупреждал тебя, что, возможно, придется подождать, – напомнила Джейн.
– Меня тошнит от ожидания. Я хочу покончить с этим и выбраться отсюда. – Вирджиния глянула вниз, на себя. Розового платья, которое было на ней утром, она не увидела; на ней был надет голубой больничный халат – вещественное напоминание о том, что скоро она окажется в операционной.
– Меня тошнит от всего этого, – повторила она.
Они заплакали одновременно. Джейн вскочила на ноги и припала к Вирджинии, крепко обняв ее.
– Что бы я без тебя делала? – прошептала Вирджиния.
– Даже не пытайся это узнать. Ты меня слышишь, Вирджиния Хэйвен? Даже не пытайся оставить меня, – проливая потоки слез, вскричала Джейн.
– Не буду. Обещаю, не буду, – плача, утешала ее Вирджиния.
Открылась дверь, и в палату вошел доктор Мейсон. Со своими непослушными светлыми волосами и очками в тонкой металлической оправе он был больше похож на сумасшедшего ученого, чем на мягкосердечного акушера-гинеколога, который помог появиться на свет большему числу младенцев, чем любой другой врач в Тупело.
Он оценил обстановку, достал из туалетного столика коробку с бумажными носовыми платками и протянул их Джейн. Та вытащила один платок и передала Вирджинии.
– Уже совсем скоро, Вирджиния, – произнес он уверенным тоном.
– Отлично. – Вирджиния вытерла лицо и высморкалась. – Я устала ждать. Я хочу побыстрее с этим покончить.
– Хирург вам все объяснит, но предварительно с вами должен поговорить я. В операционной будет присутствовать патолог. Он может определить, что опухоль злокачественная, поэтому я заранее
Им мало отрезать от нее кусок плоти? Сейчас они уже готовы отхватить ей всю грудь… и требуют на это ее разрешения!
– Он сможет определить это по внешнему виду опухоли? – спросила она.
– Не со стопроцентной вероятностью. Для этого требуются лабораторные анализы, – ответил доктор.
– И сколько эти анализы займут времени? – интересовалась Вирджиния.
– Три дня. Три дня, которые могут оказаться для вас решающими, Вирджиния, – очень серьезным тоном произнес Мейсон.
Еще три дня ожидания, три дня мучений и неизвестности, три дня в аду. Однако этот ад предпочтительней, чем альтернатива – проснуться уже без груди.
– Нет, – заявила она. – Я не подпишу.
– Вирджиния, для вас же лучше, если все произойдет, когда вы будете под наркозом. Доктор Уэйн очень квалифицированный патолог. Стоит ему увидеть эту…
– Что если он будет неправ? Что если ошибется? Разве он никогда не совершал ошибок? – разозлилась Вирджиния.
– Все мы люди, все мы человеки, Вирджиния, – ответил доктор скептически. – Всякое бывает.
– Я не подпишу. Три дня ничего не изменят, а если и изменят, то я готова рискнуть, – сказала она решительно.
– Хорошо, Вирджиния. Мы сделаем лишь небольшой надрез. Я слишком хорошо вас знаю, чтобы спорить с вами. Такой безумец вряд ли отыщется. – И доктор Мейсон улыбнулся.
Внезапно Вирджиния вспомнила о таком мужчине – Болтоне Грее Вульфе. Можно назвать его безумцем, можно упрямым, можно – отважным. Он не поддался ей, спорил с ней, боролся за право любить ее. Где он сейчас? Знай он о случившемся, продолжал бы он бороться за нее?
Глупый вопрос. Глупая надежда. Вирджиния отбросила мысли о Болтоне. Ей дорога каждая капля энергии – и душевной, и физической, – чтобы справиться с тем, что ждало ее впереди.
– Конечно, – согласилась она с доктором. – Такой безумец вряд ли найдется.
Доктор Мейсон похлопал по простыне, прикрывавшей ее руку.
– Я увижусь с вами здесь же через несколько часов, – сказал он.
– Мы с вами раньше не встречались, док? В Париже? Или в Лондоне? – превозмогая панику, пошутила Вирджиния.
– Молодец, девочка! Держи нос повыше, – подбодрил пациентку Мейсон.
Не успел он уйти, как послышался звук подъезжающей каталки. Вирджинией завладело странное спокойствие.
– Вот они, малышка, – сказала она Джейн.
– Я знаю. – Джейн сжала ее ладонь.
– Не хочу, чтобы ты волновалась, – прошептала Джейн, целуя подругу.
– Не буду, – пообещала Вирджиния приглушенным голосом, поскольку у носа держала платок.
– Ты никогда не умела убедительно врать, – заметила Джейн.