Бабье лето

Уэбб Пегги

Вдруг Вирджиния почувствовала невероятное возбуждение – от изумления у нее раскрылся рот.

– Вирджиния… Что случилось? – перепугалась Джейн.

– Ничего… – прошептала Вирджиния, на мгновение опьянев от этого неожиданного ощущения, которое не надеялась почувствовать вновь, но затем ее отрезвила реальность. Что толку испытывать желания, если ты уже нежеланна? – Ничего не случилось, Джейн. Я хочу супа.

Джейн вернулась с двумя чашками супа, двумя стаканами молока

и шоколадным набором конфет.

– Это для лучшего сна, – сказала она, плюхнувшись в кресло рядом с кроватью. Она вскрыла шоколадку «Херши с миндалем», разломила ее надвое и протянула Вирджинии кусочек покрупнее. – Пища для души. Ты так и не ответила на мой вопрос.

– Я не знаю ответа. – Вирджиния откусила шоколадку, позволив себе роскошь съесть нечто высокалорийное и с большим содержанием жира, поскольку нуждалась в потакании собственным слабостям. – Если рассуждать логически, то он должен уехать в Аризону и забыть обо мне. Верно?

Джейн только улыбнулась, затем сняла обертку со следующей плитки и принялась жевать темный сладкий шоколад.

– Шоколад не пойдет нам на пользу, – заметила Вирджиния. Она принялась за суп, но после двух ложек не выдержала: – Как ты думаешь, сколько они отрезали от моей груди?

– Немного, – заверила ее Джейн, поспешно глотая кусок шоколада.

– Но ты не знаешь наверняка? Доктор Мейсон не говорил тебе? – допытывалась Вирджиния, опуская глаза на свою совершенно плоскую, стянутую бинтами грудь.

– Нет. Просто тебе мешает шов, – ответила Джейн.

Вирджиния отодвинула еду в сторону и поднялась с кровати.

– Я больше этого не вынесу. Я должна знать, – сказала она и направилась в ванную.

– Что ты собираешься делать? – забеспокоилась Джейн, вскочила с кресла и побежала за Вирджинией.

Вирджиния тем временем уже открыла шкафчик в ванной и достала ножницы.

– Хочу все выяснить, немедленно, – возбужденно заявила она.

– Нельзя, ты не можешь этого сделать, – возразила Джейн.

Не обращая внимания на ее слова, Вирджиния осторожно поддела ножницами лейкопластырь.

– Вирджиния… Остановись! Ты порежешься! – воскликнула Джейн, пытаясь отнять у нее ножницы.

– Меня уже порезали, и теперь мне все равно! – Вирджиния была на грани истерики.

– О, черт… Дай мне ножницы. – Джейн приступила к искусной процедуре снятия повязки. – В последний раз я ругалась в Новый год в шестидесятом. Ты сведешь меня с ума… – Она медленно сняла первый слой повязки. – Чертовски удачно, что я окончила курсы санитарок еще в школе, а то мы бы с тобой сейчас влипли. У тебя найдутся свежие бинты, Вирджиния?

– В шкафчике – аптечка, – ответила Вирджиния,

в напряжении ожидая, когда же Джейн наконец снимет последний слой марли. Опершись на туалетный столик и вглядываясь в зеркало, Вирджиния вздрогнула, увидев, что из ее левой груди был вырезан кусок плоти размером с серебряный доллар. Она резко отвернулась от зеркала, не в состоянии вынести вида своей искалеченной груди.

– Это отвратительно. Наложи мне повязку, сделай все, как было. – Вирджиния опустилась на сиденье унитаза.

– Вовсе не отвратительно. Даже еле заметно, – спокойно отозвалась Джейн.

– Только слепой не заметит. Меня искалечили. Моя одежда мне уже не подойдет. Даже бюстгальтер не годится.

– Постепенно грудь восстановит свой объем. Так сказал доктор, Вирджиния.

Вирджиния не слушала ее, глотая горькие слезы.

– Сделай так, чтобы он ушел, Джейн, – внезапно попросила она.

Джейн не стала уточнять – кто. Она молча перебинтовывала Вирджинии грудь.

– Не хочу видеть его снова. Не могувидеть его снова. Никогда.

Вирджиния оперлась на Джейн, прошла в спальню и позволила уложить себя в кровать, словно обессилевшего инвалида. Джейн укрыла ее и незаметно убрала еду.

– Поспи, Вирджиния. Утром все будет выглядеть иначе. Вот увидишь, – попыталась взбодрить ее Джейн.

– Ты думаешь, что за ночь все пройдет? Думаешь, что проснувшись, я обнаружу неповрежденную грудь? – Вирджиния никак не могла успокоиться.

Джейн тем временем погасила свет, оставив лишь маленькую лампочку за дверью в ванной. Потом она сказала:

– Самое важное, что ты жива и в своем уме. Ты обязательно поправишься, Вирджиния. Все будет хорошо.

Вирджиния едва слышала, как Джейн двигается по комнате, едва видела, как та вынимает из шкафа одеяла и расстилает их на кушетке рядом с ее кроватью. Потом в комнате стало так тихо, что до Вирджинии донесся слабый звон дедушкиных часов в гостиной внизу. Луна освещала коттедж Болтона, окна в котором уже не светились. Внизу Кэндас наверняка тоже легла, пытаясь получше выспаться перед завтрашней поездкой в колледж.

Вирджиния заставляла себя не думать о собственном теле, о том, что с ним сталось и что еще с ним происходит – даже во сне.

– Джейн… – тихонько позвала она.

– Хм-мм? – послышалось с соседней кровати.

– Не знаю, что бы я без тебя делала… – прошептала Вирджиния.

– Тебе и не требуется это выяснять. Засыпай, Вирджиния, – отозвалась Джейн.

– Хорошо. Я попытаюсь, – ответила Вирджиния.