Бабье лето
Шрифт:
– Как и ты, – напомнила ей Вирджиния.
Звук все приближался и уже достиг двери. В любую минуту начнется ее длинное путешествие… в одиночестве.
– Джейн, ты веришь в чудотворность молитвы? – быстро спросила Вирджиния.
– Наверное, верю, – несколько неуверенно ответила Джейн.
Дверь распахнулась, и взору Вирджинии предстала каталка, на которой ее повезут.
– Помолись за меня, – прошептала она.
17
Болтон
– Извините, сэр. Никаких посещений, – строго заявил он.
– Разве ты не помнишь меня, Джим? – удивился Болтон.
– Разумеется, помню. Трудно забыть такого человека, – ответил охранник.
– Она не ждет меня, но если ты позвонишь в дом, она обязательно разрешит меня впустить, – уверенно сказал Болтон.
Джим покачал головой.
– Извините, сэр, – он был непреклонен.
Болтон предвидел сопротивление, но никак не со стороны Джима. Он имел представление о системе здешней безопасности. Для человека тренированного стена не представляла особой проблемы.
Однако это был не самый лучший способ добиться встречи с Вирджинией.
– Я мог бы солгать тебе, Джим. Я мог бы сказать, что вернулся, чтобы закончить интервью с Вирджинией. Но я так не поступлю, – заявил Болтон, пристально глядя на Джима.
– Спасибо, сэр, – ответил охранник – он был признателен журналисту за откровенность.
– Вместо этого я собираюсь тебе объяснить, почему я хочу повидать ее и почему не уйду отсюда, не повидавшись с ней, – сказал Болтон. Он хорошо разбирался в людях и понимал, что охранник не поддастся на уговоры. И все же стоило попытаться.
– Я люблю Вирджинию, – заговорил журналист серьезным тоном, – и хочу, чтобы она стала моей женой. Уверен, что она тоже меня любит, и осталось лишь убедить ее, что нас ждет прекрасное будущее. – Болтон изобразил свои честные намерения красноречивым выразительным жестом: протянул руки вперед ладонями вверх – это был древний жест благородных апачей. – Мне нечего скрывать Джим. Просто я влюблен в самую замечательную женщину в мире.
Джим в растерянности перебирал пальцами ключи, связка которых висела у него на поясе, потом вдруг кашлянул, прочищая горло.
– Полагаю, я должен сказать вам кое-что, – решился он наконец.
Леденящее предчувствие несчастья сковало грудь.
– Сказать мне что, Джим? – обеспокоенно спросил Болтон.
– Мисс Вирджинии здесь нет, – быстро сообщил охранник.
– Я подожду. Когда она вернется? – спросил Болтон.
– Господи, если бы я знал… – Джим опять кашлянул, затем вытащил красный носовой платок и высморкался. – Мисс Вирджиния в больнице.
Болтон несся по дороге, не обращая никакого внимания на ограничения скорости.
Слишком встревоженный, чтобы дожидаться лифта, он помчался по лестнице, перескакивая через ступеньки. Дверь палаты 335 была слегка приоткрыта. Он остановился, морально подготавливая себя к виду любимой женщины на больничной койке, и лишь затем переступил порог.
– Болтон?! – Джейн приложила ладонь к груди. – Ты напугал меня почти до смерти.
Он перевел взгляд с Джейн на кровать. Она была пуста, а простыни на ней были тщательно заправлены и разглажены.
– Где Вирджиния?! – с трудом сдерживая волнение, почти прокричал он.
– Сядь, Болтон, – сказала Джейн, подходя к нему.
Но тревога его возросла, когда он поглядел на Джейн – на ее осунувшееся лицо, на поникшие плечи, на покрасневшие, воспаленные глаза. Он придвинул себе кресло и сел напротив нее.
– Где Вирджиния? – уже спокойнее проговорил он.
– В операционной, – ответила Джейн, пристально глядя на Болтона.
– Что с ней? – Джейн мрачно наблюдала за ним. – Я хочу знать все, Джейн, до мельчайших подробностей.
– Ты ее любишь, Болтон? – тихо спросила она.
– Да, Джейн. Я люблю ее. Она – мое сердце, моя душа, моя жизнь, – громко заявил он, смотря прямо в глаза Джейн.
– Хорошо. – Джейн глубоко вздохнула. – Вообще-то, рассказать об этом должна была сама Вирджиния, но я все же поступлю так, как считаю нужным… Я не знаю, что сделаю, если с ней что-нибудь случится… А следует ли мне решать за любимую подругу…
– Следует, – уверенно произнес Болтон, не спуская с нее встревоженного взгляда.
И Джейн решилась все рассказать, а когда она закончила, Болтон наконец узнал, почему Вирджиния внезапно улетела, оставив его в горах, почему не отвечала на звонки, почему послала ему такую странную телеграмму. Но они были слишком сильно связаны друг с другом узами любви, и он даже на расстоянии чувствовал за нее тревогу и теперь понимал ее страхи и боль.
«Почему, Вирджиния? – кричал его разум. – Почему ты мне не рассказала? Почему не позволила быть рядом с тобой?»
– Теперь ты все знаешь, Болтон, – завершила свой рассказ Джейн. – В худшем случае у моей подруги обнаружат рак. Если тебе это неприятно, уезжай сейчас, немедленно, пока ее не привезли из операционной.
Рак. Это слово буквально приковало Болтона к креслу – он не мог даже пошевелиться. Сможет ли он сразиться со столь коварным врагом?
– Нет, – отрезал он, отрицая этим коротким словом саму возможность потерять женщину, которую искал всю свою жизнь. Судьба не может быть к нему столь жестокой.