Бальзам Авиценны
Шрифт:
– Однако что вы знаете такое, чего не знает европейская наука?
– Капитан не желал сдаваться.
Морщинистое лицо старого Шейха расплылось в улыбке, словно он слушал лепет неразумного ребенка.
Он ошупью отыскал руку Кутергина и усадил его рядом с сооой.
– У Востока всегда были, есть и будут свои секреты непонятные гяурам. Стоит ли сейчас тратить на них драгоценное время? Давай лучше подумаем, как избежать смерти. Несправедливо, если ты получишь ее вместе с нами!
По опыту Федор Андреевич уже знал: в искусстве недомолвок и увиливаний от прямого ответа слепцу нет равных. Стоит ли
– Бежать?
– Капитана осенила идея.
– Попробуем распустить ковер и свить из ниток веревку! Успеем до утра?
– Пропасть слишком глубока, - развеял его надежды Али-Реза.
– До ее дна не достанет ни одна веревка.
– Тогда остается лишь напасть на стражу и попытаться прорваться к лошадям.
– Я не могу бросить отца, - покачал головой молодой шейх.
– Если есть хоть малейшая надежда спастись, ты должен идти, - твердо сказал Мансур-Халим.
– Из тебя воспитали не только врача, но и воина. Лучше смерть в бою, чем под пытками этих смердящих псов!
Разговор прервало появление вооруженных стражников. Остановившись у дверей, они пропустили вперед закутанных до глаз в черные покрывала женщин с подносами в руках. Те поставили перед пленниками блюдо с пловом, кувшин с шербетом, лепешки и фрукты и молча удалились. А капитан и Али-Реза переглянулись: трех женщин сопровождали семь рослых вооруженных охранников. Нечего и думать напасть на них с голыми руками.
Плов источал дразнящий аромат. Старый шейх осторожно попробовал его и с опаской проглотил, но потом махнул рукой - можно есть! По мнению слепого лекаря, еда не была отравлена, но ужинали без аппетита, вяло двигая челюстями, с трудом заставляя себя глотать нежное мясо и рис. Каждый всем существом ощушал, как утекает отпущенное им время.
Боясь, что их могут подслушать, Али-Реза жестами показал: поднос можно использовать в качестве оружия и щита, а чеканный кувшин, если его взять за узкое длинное горло, послужит настоящей палицей. Кутергин согласно кивнул и прислушался: не идут ли за посудой? Но о пленниках, казалось, забыли. Скорее всего за ними теперь придут только утром.
Вдруг слепой насторожился и предостерегающе поднял руку, призывая к вниманию. Спустя минуту и молодые люди услышали странный шорох: казалось, он исходил с неба и доносился к узникам через окно, словно на крыше завелась большая мышь и теперь возилась там, устраивая гнездо. Федор Андреевич решил выглянуть и направился к окну, но в этот момент в неровный каменный подоконник уперся носок грязного, запыленного сапога. Пленники замерли.
Через секунду рядом с первым появился второй сапог - явно азиатского покроя, с чуть загнутым кверху острым носком. Еще мгновение - показалась толстая веревка, и на подоконнике очутился сжавшийся в комок... Нафтулла! Он заговорщически приложил палец к губам и тихо позвал:
– Урус-тюра!
Кутергин онемел от изумления. В его душе пронеслась целая буря чувств, начиная от желания крепко врезать кулаком в носатую рожу коварного предателя, чтобы он сорвался в бездонную пропасть и навсегда исчез из. его жизни, и кончая надеждой на помощь со стороны алчного торговца: Нафтулла за деньги готов на все. Пусть у Федора Андреевича нет золота, зато сохранились
Али-Реза метнулся к двери и прислушался, а капитан крадучись пробрался к окну. Нафтулла что-то протянул ему, и Кутергин с удивлением увидел кинжал, добытый им в схватке с хивинцем. Полоснуть сейчас клинком по веревке и...
– Если ты крикнешь, всем конец.
– Азиат цепко прихватил русского за плечо и горячо зашептал, словно угадывая его мысли: - Обрежешь веревку - тоже конец. Я доверяю тебе, урус-тюра, поэтому отдал кинжал, хотя ты так и не расплатился со мной.
– Ты пришел за алмазом?
– Кутерпш тоже вцепился в Нафтуллу и почти втянул его в комнату. К его удивлению, торговец не сопротивлялся.
– Потом, все потом, - торопливо зашептат азиат.
– Ты великодушен и не забудешь меня своей щедростью. Сейчас надо бежать! На рассвете за вами придут. Верь мне, верь! Я обещал тебе встречу со слепым, и ты увидел его. Нет моей вины в том, что это случилось так, как случилось.
– Как бежать?
– не выпуская его, мрачно спросил Федор Андреевич.
– Через крышу?
Наверное, торгаш подкупил стражников и приготовил коней во дворе? Можно ли довериться ему, еще раз поддаться на уговоры? Не приведет ли это в еще худшую западню, чем сейчас? Впрочем, может ли быть хуже?
Али-Реза сделал знак, что пока за дверями все спокойно, и Нафтулла вновь жарко зашептал:
– Внизу карниз, до него примерно сорок локтей. Спускайтесь по веревке, а я вас встречу. Потом выведу к лошадям. Поверь, мне нет выгоды в твоей смерти.
– Я не могу решать один.
– Капитан выпустил азиата, и тот немедленно оказался снаружи. Словно циркач, торговец повис, держась за веревку и упираясь в подоконник носками сапог.
– Решайте, - зло буркнул Нафтулла.
– Только побыстрее, я не могу долго ждать. И так риск слишком велик. Я спущусь и медленно досчитаю до ста. Потом ухожу. Все!
Оттолкнувшись, он скользнул по веревке вниз и будто растворился в темноте. Федор Андреевич высунулся в окно, но разглядеть что-либо внизу не удалось - все скрывала ночь. Лишь подергивание толстой, натянутой как струна веревки свидетельствовало: появление Нафтуллы не сон. Вот веревка заметно ослабла, и ее дернули два раза, будто приглашая поскорее спуститься. Неслышно подошел Али-Реза. Он тоже выглянул в окно, потрогал веревку и тихо спросил:
– Ты веришь ему? Что он предлагает?
– Спуститься на карниз, а потом он выведет к лошадям.
– Почему Нафтулла хочет помочь нам?
– недоверчиво прищурился молодой шейх.
– Ведь это именно он заманил тебя сюда!
– Я еще не расплатился с ним за эту услугу, - печально усмехнулся капитан.
– А он надеется получить еше. Кстати, нам нужно быстро решать: спускаемся мы или нет? Торговец не может ждать!
– Я возьму отца на спину, - быстро решил Али-Реза.
– Нельзя оставлять его.
– Тогда спускайтесь первыми.
– Федор Андреевич показал переданный Нафтуллой кинжал.
– Если стража, поднимет тревогу, я попробую их задержать. Скорее, не то торговец уйдет...