Бальзам Авиценны
Шрифт:
– Я слышал, - сказал ему Мунна.
Мальчик понимающе кивнул и убежал. Через несколько минут он передал слова истопника мажордому.
Повара трудились до позднего вечера - сахиб хотел угостить гостя на славу, а еше нужно было многое приготовить для завтрака, поэтому Мунна освободился только к полуночи. Он вымылся в деревянном корыте и отправился в дальний уголок сада. Там, среди зарослей кустов, его ждал седобородый мажордом.
– Я слышал, - сказал ему Мунна.
– Они долго говорили, и хозяин читал письмо, но я прочесть его не мог. Знаю одно: одному из Великих Хранителей
Наклонившись к уху мажордома, Мунна зашептал. Слушая его, пожилой индус горестно вздыхал и нервно теребил бороду.
– Ты должен идти, - решил он и поставил на лоб юноши тилак - знак благословения.
– Помни, в твоих руках жизнь Великого Хранителя!
– Я пойду, - заверил Мунна.
– Но путь очень далек и долог.
– Тебе помогут!
Порывшись в складках одежды, мажордом достал связку речных раковин, нанизанных на черный шнурок, и отдал ее юноше:
– Покажешь лодочнику, он переправит тебя дальше и даст другой знак.
Мунна молча поклонился и скрылся в темноте. Постояв немного, пожилой индус направился к дому. Он подумал, что Мунна может и не дойти. Конечно, юноша ловок и силен знает язык сахибов и умеет постоять за себя, но путь действительно далек и долог, а сведения о заговоре против Великого Хранителя слишком важны. Наверное, стоит послать еще одного, а то и двоих гонцов. Пусть каждый из них идет своей тропой.
Глава 6
Получив крепкий пинок, Федор Андреевич не удержался на ногах, запнулся о порог и растянулся лицом вниз на полу. Сзади тяжело бухнула закрывшаяся дверь и лязгнул засов. В бессильной ярости Кутергин заскрипел зубами - проклятый Нафтулла дорого заплатит за предательство и обман! Но прежде чем заставишь коварного азиата заплатить, нужно еще остаться в живых и выбраться отсюда.
Неожиданно офицер почувствовал, как чьи-то сильные руки помогли ему подняться. Обернувшись, он не смог сдержать возгласа удивления: его поддерживал Али-Реза! В сумрачном свете, проникавшем в комнату через единственное узкое окно, лицо молодого шейха казалось серым, а некогда снежно-белая одежда походила на рубище нищего. Русский обнял Али-Резу как брата, внезапно обретенного после долгих лет разлуки, - сейчас он был его единственным другом здесь, в этой таинственной и страшной горной обители. Молодой шейх похлопал Федора Андреевича по спине и слегка отстранил от себя.
– Я рад, что ты жив, - молодой человек грустно улыбнулся, - но скорблю, что ты пришел разделить нашу участь.
– Вашу?
– переспросил Кутергин. Оглядевшись, он заметил сидевшего в углу Мансур-Халима. Сгорбившись, словно на его плечи непомерным грузом давили годы и несчастья, слепой старик беззвучно шевелил губами, перебирая зерна простых деревянных четок.
«Выходит, Нафтулла по-своему честен?
– невесело отметил капитан.
– Он обещал мне встречу со старцем, и она все-таки состоялась. Правда, не совсем так, как хотелось бы».
Комната, где они находились, была просторная, почти квадратная, с низким потолком и грубыми стенами, возведенными из камней, скрепленных глиняным раствором. Ее освещали два слабых масляных светильника и падавший из узкого
Слепой Шейх перестал перебирать четки и призывно протянул руку. Али-Реза подвел русского к отцу, и Кутергин сел рядом с Мансур-Халимом. Тот быстро пробежал пальцами по лицу капитана, коснулся плеча и, ощутив грубую ткань запыленного халата, отдернул руку, словно ожегшись.
– Ты пленный, - горько вздохнул старик.
Федор Андреевич понял: шейх не нашел привычных погон и сукна мундира. Как это ни больно, Мансур-Халим прав: капитан снова в плену. Но у кого?
– Где ваши веши?
– Русский пошарил глазами, надеясь увидеть заветную шкатулку с картой и рукописный фолиант, однако в комнате, кроме старого, вытертого ковра на полу, нескольких тощих подушек и масляных светильников, ничего не было.
– У Мирта, - бросил Али-Реза.
– Да, все у него, - подтвердил слепец.
– У Мирта?
– переспросил Кутергин.
– Вы говорите, что вещи остались у Желтого человека? Значит, мы опять в его руках? Когда мы расстались, он увез вас с собой.
– С тех пор прошло много времени, - печально улыбнулся Мансур-Халим.
– Мирта ждала засада у перевала. Все случилось очень быстро, и его всадники не успели убить нас. Желтый человек находился во главе отряда, а мы в середине. Нападавшие, как ножом, разрезали отряд на три части, отделив хвост и голову Не сколько людей Мирта погибли в стычке, а нас схватили и переправили сюда. Теперь скажи, что случилось с тобой?
Не касаясь мелких подробностей, Федор Андреевич рассказал о скитаниях по пустыне, встрече с урядником Бессмертным и поджидавшим у колодца Нафтуллой. Именно поджидавшим появления русских - сейчас капитан полностью уверился в этом. Когда слишком часто происходят случайные совпадения, невольно задумываешься: а нет ли в них закономерности?
– Нафтулла?
– уточнил Мансур-Халим и задумался, подперев голову рукой.
– У кого мы в плену?
– Капитан решился нарушить его размышления.
– Кто отбил вас у людей Мирта?
– Исмаилиты, - тихо ответил Али-Реза.
Федор Андреевич вздрогнул: вон куда его занесло в погонеза старинной картой! Замкнулся страшный круг: слепого Шейха и его сына захватили люди Имама; Кутергин с казаками, сам не зная того, спас Мансур-Халима и Али-Резу, потом на них напали всадники Желтого человека, а у них слепца вновь отбили исмаилиты. Теперь и капитан угодил к ним в лапы. Что они намереваются сделать с пленниками? И карта, где карта?..
– Шкатулка и книга у Мирта, - словно подслушав его мысли, повторил слепой шейх.
– Имама интересует совсем иное.