Банда 3
Шрифт:
— Нет, не боюсь.
— Почему? — в голосе Неклясова было не столько любопытства, сколько обиды.
— Есть основания.
— Поделись.
— Пусть уж лучше они при мне останутся. Куда едем?
— По твоему адресу едем, Павел Николаевич. Ты же хотел поужинать у Леонарда?
— И ты крутой мужик, Вовчик, — усмехнулся Пафнутьев, наградив Неклясова немудреным комплиментом. И в то же время почувствовал облегчение — значит, задуманное может состояться.
— А может, здесь и побеседуем?
— Как скажешь, дорогой, как скажешь.
— Что-то ты настойчиво звал на ужин... Вот я и подумал — не
— Жену умыкнул, кормить некому... Вот и хочется хоть раз в день поесть прилично.
— А, раз так, — ухмыльнулся Неклясов. — Приятное с полезным, да? Ну ладно, поехали, — Пафнутьев краешком глаза увидел, как тощая ладошка Неклясова легонько коснулась плеча водителя.
Машина плавно тронулась с места, проехала вдоль улицы до перекрестка, и тут Пафнутьев почти с ужасом увидел, что едут они совсем не к ресторану Леонарда, едут в противоположную сторону.
— Есть тут у меня неплохое местечко, мало кто знает о нем, туда и заскочим, — Неклясов замолк, ожидая, видимо, как откликнется Пафнутьев на это неожиданное решение. Но Пафнутьев не проронил ни слова. Только чуть наклонился вперед, чтобы хоть немного быть подальше от Неклясова, от его голоса, от мокрых губ. — Не возражаешь?
— Поехали, — устало проговорил Пафнутьев. — Что тебе до моих возражений...
— Тебе что, все равно? — Он, казалось, удивился вполне искренне.
— Поехали, — повторил Пафнутьев устало, потому что кончались у него силы, кончалась выдержка. Слишком много было событий за прошедший день, слишком много нервотрепки, ожиданий, волнений. — Езжай куда знаешь...
— К Леонарду, — сказал Неклясов водителю, и Пафнутьев почувствовал, что тот где-то сзади, в большой просторной машине, откинулся на спинку сидения. — Там смех, веселье и суета, — пропел Неклясов слова из какой-то песенки, которую Пафнутьев слышал давно и только теперь вот понял, что помнит эти слова.
«Мерседес» миновал парадный вход в ресторан, залитый светом разноцветных букв, окутанный какими-то светящимися нитями с пылающими точками, проехал мимо искусственных елочек, усыпанных лампочками, и, въехав в темный двор, остановился у неприметной двери.
— Приехали, Павел Николаевич, — куражливо пропел в темноте машины Неклясов. — Пожалте выходить.
В «мерседесе» что-то слабо щелкнуло, и Пафнутьев, нажав на рычаг, открыл дверь. Всю дорогу он несколько раз пробовал толкнуть дверь — она была заперта. Едва он ступил на заснеженный асфальт, рядом неслышно вырос детина, всем своим видом давая понять, что шутить здесь не надо, что шуток не поймут и потому вести себя следует спокойно, рассудительно. Пафнутьев хотел было повернуться, чтобы захлопнуть за собой дверь, но наткнулся на грудь уже другого парня, который в темноте показался ему совсем уж громадным, это был какой-то сгусток темноты, но настораживающий, таящий в себе опасность.
— Прошу, — Неклясов распахнул дверь, и Пафнутьеву ничего не оставалось, как пройти в полутемный узкий коридор. Стальная дверь тут же захлопнулась за ним, а один из неклясовских охранников остался стоять у двери, — Как вам здесь нравится? — спросил Неклясов обернувшись, и Пафнутьев увидел в неверном желтоватом свете лампочек его нервное
— Главное, чтоб не дуло и не капало, — ответил Пафнутьев.
— О! — рассмеялся Неклясов. — Это я обещаю. Будет тепло и сухо.
— Мокроты не предвидится, значит?
— О! — опять рассмеялся Неклясов и даже обернулся, чтобы наградить Пафнутьева своей жутковатой улыбкой. — Вы же знаете, Павел Николаевич, что мокрыми делами я никогда не занимался. Разве что в крайнем случае, по необходимости, для пользы дела! — он опять обернулся, стрельнув в темноте белками глаз.
— Разберемся, — пробормотал Пафнутьев, споткнувшись в темноте коридора.
— Будем вместе разбираться, — и Неклясов открыл дверь, из которой брызнул яркий насыщенный свет. Переступив порог, Пафнутьев с облегчением убедился, что это был служебный кабинет Анцыферова. Сам Леонард сидел за столом, разговаривал по телефону и при появлении гостей, не прощаясь, положил трубку на рычаги.
— Рад видеть тебя, Паша, — сказал он с вялой улыбкой и протянул руку. Пафнутьев крепко пожал руку, она оказалась довольно влажной, видимо, и Леонарду такие вот гости доставляли не много радости.
Пафнутьев выбрал себе место у стены, как раз напротив окна, Анцыферов снова уселся за стол, Неклясов вышагивал вдоль кабинета нервно и возбужденно, два его охранника расположились по обе стороны двери. Дверь явно была стальная, хотя стальной лист замаскировали, обклеили какой-то мебельной бумагой. Окно было небрежно задернуто шторой. В узкую щель Пафнутьев рассмотрел мощную решетку, по нынешним временам дорогую, кованую, из толстых металлических заготовок квадратного сечения. В пересечениях стержни были схвачены петлями, которые делали решетку вообще неприступной. К тому же решетка была украшена металлическими листьями, спиралями, завитушками. Сквозь нее не то что сам не протиснешься — руку не просунешь. И еще одну подробность заметил Пафнутьев — решетка была внутри комнаты, она служила еще и украшением, а уже за ней — двойные рамы со стеклами.
Анцыферов нервничал точно так же, как когда-то в кресле прокурора — передвигал бумаги на столе, время от времени выбрасывая руку вперед, смотрел на часы, но не видел, что они показывают, потому что через минуту опять выбрасывал руку, опять всматривался в стрелки. Неклясов, побегав по кабинету, пристроился у стола, поглядывая на всех улыбчиво, словно ожидал какого-то радостного события, ради которого и прибыл сюда.
— Значит, так, — заговорил, поколебавшись, Анцыферов, — Паша... Послушай... Эти ребята обратились ко мне с просьбой предоставить помещение на часок... Я не знал, что встреча будет именно с тобой...
— Да все ты знал, Леонард! — воскликнул Неклясов. — Не надо нам пудрить мозги.
— Вовчик, мы же договорились! — Анцыферов был сбит с толку, не хотелось, ох, не хотелось ему показывать Пафнутьеву свои отношения с Неклясовым.
— Никогда ни о чем не договаривайся с Вовчиком! — расхохотался Неклясов. — Вовчик обязательно тебя подведет.
— Я уже это понял, — проворчал Анцыферов.
— Этого недостаточно, — уже без улыбки, ощерившись в гримасе, назидательно произнес Неклясов. — Этого недостаточно, Леонард! Напоминать тебе об этом нужно постоянно. Понял?