Банда 3
Шрифт:
— Ха! — воскликнул Фердолевский. — Скажите пожалуйста! Некоторый материальный ущерб! Да мне ремонт обойдется в сотню миллионов! Чтобы ответить ему должным образом, мне не нужны основания. Они у меня всегда есть, — жестковато произнес Фердолевский.
— Я пойду? — спросил Худолей.
— Да, — ответил Пафнутьев. — Завтра увидимся. Нам будет о чем поговорить?
— Найдется, — кивнул Худолей и боком, перекошенный своей сумкой с аппаратурой, вышел в пустой дверной проем, опасливо обойдя
— Хороший работник? — спросил Фердолевский с улыбкой, кивнув в сторону ушедшего Худолея.
— Я бы хотел поговорить с вашей секретаршей, — сказал Пафнутьев. Не позволит он Фердолевскому обсуждать деловые качества и внешность Худолея, своего надежного помощника, а в недавнем прошлом и собутыльника.
— Она здесь, — Фердолевский попытался кого-то высмотреть в приемной, но, не увидев секретарши, громко крикнул:
— Наташа!
В дверях возникла молодая девушка в распахнутой дубленке.
— Зайди.
Девушка подошла, села к приставному столику, предварительно постелив на него газету, вопросительно посмотрела на банкира.
— Это следователь, — сказал Фердолевский. — Он занимается сегодняшним происшествием. У него к тебе вопросы. Его зовут Павел Николаевич. А ее зовут Наташа, — сказал Фердолевский, повернувшись к Пафнутьеву.
— Хорошее имя, — сказал Пафнутьев. — Мне нравится. Я одно время встречался с Наташей, она тоже была в дубленке... Очень хорошее имя.
— Спасибо, — девушка покраснела, бросив взгляд на Фердолевского.
— Скажите мне, Наташа, — Пафнутьев помолчал, подбирая слова. — Вы ведете запись всех посетителей?
— Обычно веду, но сегодня...
— Что сегодня?
— Их почти не было. Константина Константиновича все спрашивали по телефону... А когда узнавали, что он отсутствует, то и не приезжали.
— Так, — Пафнутьев, собравшийся было переписать всех, кто побывал в приемной, спрятал блокнот. — Так никто и не появился за весь день?
— Никто. — Наташа силилась вспомнить, моргала тяжелыми ресницами, беспомощно смотрела на банкира, словно умоляла помочь.
— Но почта была?
— Да... Была.
— Почтальон, курьер или заведующий отделом переписки. Как там у вас это называется, не знаю... Кто-то ведь принес почту?
— Курьер принес...
— Так, хорошо.
— Он и сейчас здесь, — Наташа поднялась было, чтобы позвать курьера, но Пафнутьев ее остановил.
— Подождите... Кто еще был?
— Уборщица... Потом заглядывали ребята из охраны...
— Зачем?
— Ну... Они заглядывают иногда...
— Кто именно? — резко спросил Фердолевский. — Кто пристает к тебе в рабочее время?
— Да ладно, — Наташа опустила голову. — Он больше не будет.
— Так, — Пафнутьев снова выводил разговор на нужное
— Вроде все... Да, милиционер приходил...
— Какой милиционер?
— Не знаю... Он Константина Константиновича ждал...
— Как это ждал? — спросил Пафнутьев. — Как он мог ждать, если шефа не было? Вы сказали ему, что шефа нет и не будет?
— Сказала, — кивнула Наташа растерянно. — Но он говорит, что, мол, подождет немного, вдруг подойдет...
— И подождал?
— Да, в приемной с полчаса побыл, наверно... Хотя нет, меньше. Минут пятнадцать.
— Вы ждали кого-то из милиции? — спросил Пафнутьев, повернувшись к Фердолевскому.
— Нет, сегодня не ждал... Но иногда заглядывают.
— Зачем?
— Подпитываются, — усмехнулся Фердолевский. — Жить хотят.
— О чем говорили? — спросил Пафнутьев у Наташи.
— Ни о чем, — улыбнулась девушка. — О чем говорят в таких случаях... Как зовут, давно ли работаю, не обижает ли начальство... Сколько зарабатываю, спросил.
— А ты? — резковато подал голос Фердолевский.
— Сказала, что это коммерческая тайна. Сказала, что по зарплате секретаря можно многое узнать о банке...
— Так и ответила?
— Да...
— Молодец! — воскликнул Фердолевский.
— Этот милиционер, — Пафнутьев снова выпрямил разговор. — Он хотел видеть начальство, поговорить, что-то передать?
— У него какой-то пакет был в руках.
— Он оставил его?
— Нет, унес с собой. Сказал, что должен был лично передать в руки.
— Уж если вы с ним так мило беседовали все пятнадцать минут, скажите, Наташа, как он выглядел? — спросил Пафнутьев.
— Ну, как... Нормально. Молодой парень, улыбался, зубы на месте... Форма сидит хорошо, — девушка улыбнулась.
— И никаких отличительных признаков? Кольцо на пальце, бородавка на носу, шрам на щеке, в ухе серьга? Ну? Хоть что-нибудь отличало его от всех остальных милиционеров страны?
— Усы, — сказала Наташа. — У него такие... Хорошие усы, большие. Не то что у некоторых... Шнурочком... Пышные такие усы, красивые. Сейчас таких почти никто и не носит.
— Чем кончилась ваша беседа?
— Ничем. Он посмотрел на часы, заторопился, попрощался и вышел.
— Вспомните, Наташа... Вы хоть на минуту выходили из приемной? В коридор, в кабинет, может быть, еще куда-нибудь по своим надобностям?
— Выходила? — Наташа задумалась. — Вроде нет... А, вспомнила... Закипел чайник, я чай поставила... И он закипел... Я взяла заварной чайник и вышла, чтобы выбросить старую заварку... Туалет у нас почти напротив... Я вытряхнула заварку, ополоснула чайник и вернулась. На это ушло... Ну, минута, ну, две... Не больше.