Банда 3
Шрифт:
— Зачем?
— Я не могу всего сказать по телефону.
— Есть что сказать?
— Найдется, — опять ответил Пафнутьев вроде вынужденно, но неопределенно.
— А без этого нельзя?
— Нет. Исключено.
— Ты ставишь условия, Паша... Я к этому не привык.
— Вовчик, перестань мне пудрить мозги. Ты ставишь условия. Сейчас я в зажатом положении. И я предлагаю... Если хочешь разговаривать серьезно, давай встретимся.
— Где?
— Где угодно. На любом перекрестке, в любой машине... Можем даже к Леонарду заехать.
— К Леонарду? — озадаченно проговорил
— Разумеется.
— Хорошо, я подумаю. Сиди и жди моего звонка. Больше говорить не могу, потому что знаю твои хохмы... Наверняка уже к этому автомату машина с твоими костоломами несется. А? — расхохотался Неклясов.
— Несется, — подтвердил Пафнутьев. Ответа он уже не услышал — раздались частые короткие гудки. И Пафнутьев со вздохом положил трубку.
Пафнутьев с Андреем сидели у телефона третий час, но ни одного звонка за это время так и не прозвучало. Оба маялись — поглядывали друг на друга, и сомнений в их молчаливых взглядах становилось все больше — правильно ли рассчитано положение? Верно ли они поняли Неклясова? Однако ничего другого им не оставалось, и оба продолжали нести тяжкую вахту. Пафнутьев время от времени уходил на кухню и возвращался со свежим чаем, причем заваривал все круче, все чернее, так что уже и лимон не обесцвечивал его.
— Ничего, позвонит, — бормотал Пафнутьев. — Позвонит, шкурой чую...
— Будем ждать, — невозмутимо отвечал Андрей. Ждать он умел, Пафнутьев уже знал, что ожидание, терпение, смирение — самые сильные его стороны. Он умел ждать, не испытывая никакой тягостности, словно даже наслаждался покоем и неопределенностью. И Пафнутьев был благодарен ему за это. Если бы еще и Андрей вот так же поминутно взглядывал на часы, на телефон, прислушивался бы к звукам на площадке и во дворе, подбегая к дверям, едва заслышав какой-нибудь странный звук... Тогда уже вообще можно было бы умом тронуться.
— Анцыферов позвонил два часа назад. И ясно сказал — жди звонка.
— Леонард на них работает, не на нас...
— Он на себя работает. И всегда на себя работал. Но не посмеет со мной шутки шутить. Просто не посмеет.
— Значит, сказал только то, что ему велели, — невозмутимо проговорил Андрей.
— Может, позвонить ему.
— Я бы не стал... Он представляет себе ваше состояние... Понимает, чьи слова передал.
— Дерьмо! — в сердцах сказал Пафнутьев.
— Почему... Нашел мужик свое место, свою нишу... Неплохо себя в ней чувствует... С деньгами у него неплохо... А что касается дерьма... Он не стал другим. Он стал более откровенным. И только.
— Андрей, ты в самом деле спокоен или умеешь держать себя в руках?
— И то и другое.
— Это как понимать?
Андрей допил свой чай, отставил чашку, осторожно установив ее на блюдечко, откинулся в кресле и только после этого коротко взглянул на Пафнутьева.
— Неклясов позвонит в любом случае... Другой вопрос — согласится ли он встретиться этим вечером... Но позвонит. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что его звонка ждут, что вы на пределе, созреваете потихоньку... Если все
— Трактор хорошо поставил?
— Нормально. Как раз напротив окна.
— Трос не стащат?
— Могут, конечно... Но Леонард настойчиво борется с проявлениями хулиганства в своем районе... И Неклясов там время от времени гоняет всяких шибздиков... Не должно, Павел Николаевич. Опять же он спрятан, заперт. Нужно иметь очень своеобразные интересы в жизни, чтобы покуситься на этот тяжеленный трос, утыканный стальными иглами оборванных проводков, перемазанный всем липким и вонючим, что только есть на белом свете... Не думаю.
— А вдруг какой-нибудь идиот поставит свою машину прямо перед трактором и ты не сможешь сдвинуться?
— Предусмотрел, — ответил Андрей.
— Как?
— Впереди проезд... Если он перед трактором поставит машину, то перегородит движение... Не поставит. А если уже поставил, там сейчас такое творится... Он своей машины не найдет.
— И длина троса позволяет?..
— Позволяет, Павел Николаевич.
— А твою машину не загородят?
— Авось, — улыбнулся Андрей.
— Ну, ладно, — вздохнул Пафнутьев и, поднявшись, с тяжелым вздохом отправился на кухню ставить очередной чайник. — Знаешь, — сказал он, вернувшись, — только теперь я в полной мере представил твое состояние, когда ты искал свою девочку... Только теперь...
— Конечно, это была истерика... Но я все сделал правильно.
— Ни в чем не раскаиваешься?
— Нет. Хотя в одном оплошал... Мне нужно было самому отвезти ее на запасную квартиру и выдернуть там телефон.
— Нет, Андрюша... Всего предусмотреть нельзя... Всегда у противника остается шанс... А задним умом... Что об этом говорить... Задним умом все богаты.
— Не думаю, Павел Николаевич, что с Викой они решатся сделать что-то похожее.
— Дай Бог.
— Не думаю... С вами связываться опасно.
— Да? — удивился Пафнутьев.
— Вы еще более безрассудный человек.
— Неужели?
— Взгляните на себя со стороны... Вы хоть представляете то, что мы с вами затеяли?
— А что мы затеяли? — невинно спросил Пафнутьев.
— Мы вдвоем бросаем вызов банде, с которой не могут справиться прокуратура, милиция и суд вместе взятые.
— Неужели мы с тобой такие крутые ребята?
— А почему бы и нет? — усмехнулся Андрей. — Главное — не мельтешить. И не задумываться о последствиях.
— Согласен, не будем задумываться о последствиях. Ты уверен в себе?
— Павел Николаевич, я не отступлюсь, даже если вы дрогнете и я останусь один. Вряд ли добьюсь успеха, но не отступлюсь.
— Даже так? — озадаченно спросил Пафнутьев. — Почему?
— Две причины... Мне не нравится эта публика... Неклясов с компанией.
— А вторая?
— Мне нравится Вика.
— Ну что ж, — рассудительно произнес Пафнутьев. — Обе причины достаточно уважительные.
И в этот момент раздался звонок. Пафнутьев тут же бросился к телефону, но Андрей положил руку на трубку и осуждающе посмотрел на Пафнутьева.