Банда

Пронин Виктор Алексеевич

— Ну давай, — сказала она. — Выкладывай.

— Они снова взяли меня в оборот, — произнес Андрей, помолчав. — Они снова взяли меня в оборот.

— Новый заказ?

— Да.

— Когда?

— Завтра.

— Это прекрасно! — воскликнула Света. — За ночь мы проедем не меньше пятисот километров. А при хорошей погоде и всю тысячу.

— Тысячу километров — это хорошо, — проговорил Андрей. — Но в какую сторону?

— А! — она шало блеснула глазами. — На все четыре стороны!

— Ну, ты даешь... — встал, подошел к окну, долго сквозь гардину всматривался в уличное движение и все-таки высмотрел уже знакомый зеленый “жигуленок”.

— Света,

слушай внимательно. Я не знаю, как все сложится дальше, но у меня должны быть развязаны руки. А для этого ты должна быть в безопасности.

— В каком смысле?

— Если я сделаю что-то не так — пострадаешь ты.

— Пусть попробуют!

— Не надо. Света. Они могут. Ты должна исчезнуть. На неделю. За эти дни много чего случится... Я сейчас на двух крючках — у следователя и у Заварзина... Помолчи. Ты должна исчезнуть. Прямо сейчас. Я выхожу из дому, вслед за мной отъезжает вон тот зеленый “жигуль”, — Андрей подвел Свету к окну, — видишь? Ты говорила, у тебя есть подруга? Можешь к ней забраться на неделю?

— В общем-то, могу, но я не понимаю...

— Да не надо ничего понимать! — сорвался Андрей. — Я предупреждаю тебя об опасности. Я говорю, откуда она, эта опасность. Я говорю, как ее избежать.

— А я должна только слушаться?

— Да. Ты должна слушаться.

— Но сию секунду я не могу исчезнуть... Может быть, вечером? Андрей! По-моему, ты паникуешь... Ведь ничего не случится, если я чуть повременю, а?

— Ты даешь слово, что сегодня же исчезнешь на неделю?

— Даю.

— Позвони ей сейчас, своей подруге, и договорись. И главное — чтобы она держала язык за зубами. Никому. Понимаешь — в полном смысле слова.

— Все так опасно? — посерьезнела Света.

— Опасней не бывает. Знаешь, какая моя главная задача на эту неделю? Выжить.

— Может быть, нам обоим скрыться у подруги, а? Прекрасная будет неделя, Андрюша?

— Понимаешь... Это будет, конечно, прекрасная неделя, но... последняя. Я на двух крючках и мне нужно избавиться от обоих.

— Это возможно?

— Попытаюсь. Все. Мне надо идти. — Андрей поднялся, еще раз посмотрел в окно. Машина стояла на месте. — Сейчас я их уведу. И ты не затягивай. Скоро такое завертится...

— А мне не хочешь рассказать?

— Хочу. Но нельзя. Ты не должна этого знать. Так будет безопаснее. Не знаешь и все. Это сразу видно — знаешь или нет.

— Думаешь, попадусь?

— Ох, Света... Я стараюсь все предусмотреть... Ну... — он обнял ее, поцеловал в губы. — Если б ты знала, какая ты красивая!

— Не скромничай. Ты тоже ничего. Ну, ни пуха!

— К черту!

Андрей никак не мог понять — зачем Заварзину понадобилось именно его задействовать на это убийство? Ведь куда проще подключить своего боевика и без всяких хлопот убрать Пафнутьева, если уж он так мешает. Но постепенно понимание приходило к нему и он вынужден был признать, что расчет Заварзина правильный. Убийство должен был совершить именно Андрей. Следы он оставит в любом случае. Отпечатки пальцев на винтовке, наверняка его сфотографируют возле этого дома, возле той скамейки, скорее всего уже щелкнули. При необходимости его легко можно будет сдать правосудию и заткнуть им все дыры. А поскольку у них есть люди в милиции, значит, кто-то еще и звезду получит. Если в этом надобности не возникнет, то Андрей навсегда становится послушным исполнителем. Опять же, у него явная причина избавиться от Пафнутьева — ведь тот его заподозрил, если,

конечно, верить Заварзину. Но тут он, похоже, не врет... Остается один выход — Пафнутьев должен исчезнуть, а Заварзин должен отстать.

Выйдя на улицу, Андрей оглянулся на зеленый “жигуль” и пошел в противоположную сторону. Машина осталась на месте. Через сотню метров опять оглянулся — его никто не преследовал. Значит, стерегли Свету.

Он вошел в телефонную будку.

— Ты еще дома?

— Да, вот собираюсь... Уже созвонилась с Леной. Она ждет.

— Подожди, пока не выходи. По-моему, зеленый “жигуль” стоит под твоими окнами.

— Знаешь, его нет. Только что уехал. Но не за тобой, а в другую сторону.

— Понятно. Будь осторожна. Главное начнется завтра.

Андрей повесил трубку, осторожно выглянул из будки, но не увидел ничего подозрительного. Ему нужно было побывать в нескольких местах, причем, оставаясь незамеченным. Это было главным условием успеха задуманного.

Сначала он прошел к дому, где жил Заварзин. Но сколько ни ходил вокруг, ничто не привлекло его внимания. Окна квартиры были, как всегда, зашторены, форточки закрыты. Тогда Андрей направился к дому на противоположной стороне улицы.

Судя по всему, здесь недавно шли ремонтные работы — вокруг разбросаны комья смолы, тут же бочка, в которой эту смолу растапливали, в торце дома был установлен подъемник. С его помощью, видно, на крышу доставляли смолу и заливали протекающие места. Дом был окружен бестолково разросшимися кустами, поэтому, когда Андрей бродил вокруг, никто не заметил его, никто не обратил внимания. Он и сам не знал, зачем забрался сюда, но чувствовал, что не зря.

— Ничего, ребята, — время от времени бормотал он себе под нос. — Дайте немного времени, совсем немного и мы все утрясем... Только не торопите меня, не толкайте под локоть...

Андрей поймал себя на том, что не хочет думать о безвыходности своего положения. Природа словно бы взяла на себя заботу о его духовном здоровье, выключив тяжкие раздумья. Он понимал, что положение скверное, но не отказывался от попытки спастись. Так начинающий шахматист, проиграв партию, все-таки не сдается, надеясь то ли на чудо, то ли на зевок противника, то ли не осознавая своего положения.

А почему они решили избавиться от Пафнутьева? — вдруг возник вопрос в его сознании. Заварзин не хочет, чтобы он вышел на меня? Но тогда куда проще избавиться от меня... Значит, он и на них вышел... И попались они по-крупному, если даже мое исчезновение их не спасает...

Андрей вдруг увидел, что сидит на скамейке, на которой завтра должен оказаться Пафнутьев. С удивлением осмотрелся, пытаясь вспомнить, как здесь оказался, какой дорогой пришел...

Трамвай долго стоял на остановке, входили и выходили люди, наконец он тронулся. Приблизившись к повороту, остановился. Горел красный свет светофора., Вспыхнул зеленый и тут же начал набирать силу скрежет колес о рельсы.

"Как я раньше не замечал этого визга, — озадаченно подумал Андрей. — Сколько вообще всего происходит вокруг, чего я не вижу... И нужны какие-то события, потрясения, чтобы это стало видимым, ощущаемым”.

Откинув голову назад, он увидел сероватую от пыли листву-. "Листья, казалось, были вырезаны из жести и раскрашены в зеленовато-серый защитный цвет. И небо, с которого лилась невыносимая жара, тоже было какого-то сероватого цвета.

— Ну что ж, — сказал он, поднимаясь. — Ну что ж...