Банда
Шрифт:
— Крутой ты парень, Андрюша, — сказал он себе, выбираясь из подвала. Содержимое чемоданчика нисколько его не обрадовало. Наоборот, он ощутил беспокойство, только теперь поняв, какой удар нанес Заварзину и всей его компании. — То ли еще будет, — пробормотал Андрей, падая на сено. — То ли еще будет...
Подгайцев остановил машину, заглушил мотор и некоторое время сидел без движения, осторожно оглядываясь по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, перешел улицу и поднялся по ступенькам в ресторан. У стеклянных дверей стояла унылая очередь,
К стеклу придвинулось массивное красноватое лицо швейцара и двери открылись.
— Спасибо, батя, — Подгайцев опустил в карман старика сотню. Взглянув на часы, остался собой доволен. Он вошел точно в назначенное время. В углу стоял маленький двухместный столик с холодной закуской. Подгайцев сел и спокойно принялся за еду.
Через пять минут от компании в другом конце зала отделился Заварзин, подошел и сел напротив.
— Аппетит, смотрю, у тебя хороший, — сказал он. — А дела?
— А дела плохи.
— Что там опять?
— Клиент пришел вовремя и ждал целый час. Минута в минуту. Но ничего не произошло. Клиент поднялся и ушел.
— Так, — крякнул Заварзин с досадой. — Дальше.
— Наш человек вошел в дом вовремя. За пять минут до срока с ним был разговор. Все по плану. В половине первого звоню ему, чтобы спросить в чем дело...
— А он?
— Не отвечает. Думаю, его там нет.
— Видел, как он выходил?
— Нет, из подъезда Андрей не выходил. А другого выхода нет. Войти в квартиру мы не решились — вдруг продался... И нас бы там взяли. Пошли на маленькую хитрость... Соседу на четвертом этаже я отнес записку и сказал, что, мол, поскольку, друга моего нет, то надо бы ему записку передать. Взял у него телефон. Звоню полчаса назад. Записку передал? Не передал, — отвечает. — В квартире никого нет.
— Но Андрей вошел туда?
— Я сам видел, а потом разговаривал с ним по телефону. Он был на месте. Сказал, что все в порядке, приступает.
— И как все это понимать?
— А черт его знает! Как бы инструмент не унес... Заварзин некоторое время сидел, подперев щеки кулаками и глядя на закуску, которую Подгайцев сначала несмело, а потом все охотнее снова принялся поглощать, торопясь покончить с ней до завершения разговора. Время от времени он виновато взглядывал на Заварзина, дескать, дела делами, а подкрепиться надо, ты уж прости великодушно.
— Хватит жрать, — наконец произнес тот. — Нет времени. Работа ждет.
— Какая? — поперхнулся Подгайцев.
— Девочка. Очень рад был повидаться, дорогой друг, извини, больше не могу уделить тебе времени, — он тяжело поднялся, оперевшись о стол так, что скатерть съехала в сторону и Подгайцев в последний момент успел подхватить падающий фужер. — Расплатиться не забудь, — сказал на прощание Заварзин и, чуть покачиваясь, пошел к оставленной компании.
Подгайцев успел еще что-то бросить в рот, выпил стакан воды, в целлофановый пакет запихнул остатки трапезы, оставил под рюмкой деньги и, не задерживаясь, вышел из ресторана.
Когда раздался звонок. Света насторожилась —
— Кто там?
— Свои, — послышался ответ.
— Кто свои?
— Я от Андрея... Он просил подойти...
— А почему сам не пришел?
— У него неприятности...
Света накинула цепочку на дверь и осторожно приоткрыла ее. Парень не делал никаких попыток раскрыть дверь пошире, просто переместился на площадке, чтобы она могла его лучше видеть.
— Он тут недалеко, в машине... Сам не может подойти... У него ранение.
— Какое ранение?! — ужаснулась Света.
— Только вы не переживайте, ничего страшного. Можете подойти к окну, там видно...
Света бросилась в глубину квартиры, выбежала на — балкон. На противоположной стороне улицы действительно стояла машина, зеленый “жигуленок”. На заднем сидении сквозь опущенное стекло она увидела человека с перевязанной головой. Заметив ее, тот помахал приветственно рукой, как бы узнавая, как бы приглашая к себе. Не колеблясь больше, Света выбежала на площадку. Парень еле поспевал за ней, стараясь не отставать. Дверца была предусмотрительно открыта, Света, не задумываясь, наклонилась, и в этот момент парень, который , бежал сзади, с силой подтолкнул ее, человек с перевязанной головой, схватив за руки, втащил в машину, дверца захлопнулась, и она оказалась на заднем сидении, зажатой с двух сторон.
— А теперь, цыпа, веди себя хорошо, — сказал стриженый и она увидела щелкнувшее в его руке лезвие ножа. — Жалко будет такую рубашку испачкать...
— Кровь не отмывается, — подтвердил с ухмылкой человек с перебинтованной головой. Он небрежно стянул с головы бинты, и она увидела толстомордого детину.
Машина резко рванула с места и уже через несколько минут они были далеко от дома. Света попыталась осмотреться. За рулем сидел тощеватый парень с длинными волосами, сиденье рядом с ним было свободно.
— Куда вы меня везете? Что происходит? Где Андрей?
— Значит, так, — заговорил, не оборачиваясь, водитель, и Света встретилась с его взглядом в зеркале. Больше всего ее поразили неживые глаза, смотрящие со стеклянной поверхности зеркала. Не было лица, в воздухе над нею вздрагивали на ухабах только вот эти глаза. — Значит так, дорогуша... Послушай... Я отвечу, на все твои вопросы отвечу, и даже больше... Прежде всего успокойся. Ничего тебе не угрожает... Пока. Твой парниша повел себя с нами не очень хорошо. А мы его предупреждали, мы сказали ему... Андрюша, если ты поведешь себя плохо, то твоей девочке будет тоже плохо... Видишь, как он с тобой поступил... Не пожалел. А напрасно. Я бы такую девочку пожалел... Ну, ничего, может быть, мне еще представится такая возможность...