Банк
Шрифт:
— Интересно, в сортир он тоже под охраной ходит? — пробурчал Макс.
— Только прошу, не хами. Помни, что уехал ты из коммунистической земли, а вернулся в олигархическую. Так что, если не хочешь проблем, блюди себя.
— Да пошло оно! Не для того возвращался, чтоб каждой раздувшейся кубышке кланяться. Боссяги. — Принявшийся одеваться Максим никак не мог справиться с пуговицей на рубахе.
— Ба, Алексей Павлович! — признал с удивлением, будто никто ему ничего не докладывал, Онлиевский. — Так это я вас невольно?.. Вы уж извините. Выкроился часик до думского
— Ради бога. — Излучая удовольствие от встречи, Забелин пожал протянутую руку.
— Специально подъехали зальчик для вас придержать. Вот только прибраться не успели, — прокомментировал Максим.
— Мой товарищ, — представил смущеннный Забелин. — Только что из Штатов.
— Товарищ из Штатов — это недурно. Все равно как господин из ЦК КПСС. Так, может, пару сгоняем, а, товарищ? Нас ведь тоже двое.
— Да что-то настроение пропало, товарищ! Алеха, я тебя в баре подожду. Хлебну пока коньячишки.
— От моих предложений не отказываются, — нахмурился Онлиевский.
— В самом деле? А я что тогда делаю? — И уже от двери Максим подмигнул оставшимся.
— Заносчивый мальчик. Трудно ему будет, — недобро спрогнозировал Онлиевский.
— Освоится. — Забелин потянулся к сумке. — Ну, не буду мешать.
— Почему же мешать? Напротив. Раз уж представился случай. Присядем?
Онлиевский еще не закончил фразы, а два плетеных кресла диковинным образом оказались тут же, на изготовку.
— Слышал, вы с Второвым разбежались? — лениво похвастался информированностью Онлиевский.
— Не то чтоб совсем.
— Все-таки Второв ортодокс. — Не меняя позы и не поворачивая головы, он сделал жест в сторону ананасового сока и следующую фразу произносил уже со стаканчиком в руке. — Нет в нем истинного чутья. Ведь с чего он отстраиваться начал? Банкиров подбирать. А я?.. Первым делом разогнанные ГБ и разведку подтянул. Вторым движением — телевидение под себя подмял. Зато где теперь он и где я? Пока вы всем своим могучим банком цифирки, портя глаза, пересчитываете, я эти цифры одним министерским росчерком создаю. И недалек — предлагали ж ему в приватизации Первого канала поучаствовать. Так нет, он, видите ли, банкир, а не щелкопер. Вот зато теперь его самого по всем каналам и мочат. К тому же и просить не умеет — все норовит лапой загрести. Сунулся пару раз к дележу — ну и получил по сусалам. И никогда, никогда Второву вашему с его больным самолюбием до меня не допрыгнуть. Потому как он деньги из денег делает, а я — из информации. Кто держит информацию — держит мир. Похоже, и до него дошло наконец, ан поздно.
Забелин быстро нагнулся, потянувшись за соком, — настолько близко прошелся Онлиевский по последнему их с Второвым разговору — будто подслушал.
— Чем займетесь теперь? — словно и не заметил впечатления Онлиевский.
— Да есть компания. Попробую что-нибудь скупить. Может, институтик какой.
При информированности Онлиевского врать напропалую было бы рискованно.
— И чем занимается этот ваш институтик? — Онлиевский незаметным для собеседника жестом подключил к разговору приблизившегося
— Понятия не имею, — убедительно соврал Забелин. — Мне главное — метры, квадраты. Что попонятней. Скупил акции, продал площади. Разницу — в карман.
— И это грамотный рыночный подход. Без всяких там заумных второвских материй, — к облегчению Забелина, одобрил Онлиевский. — Только если все так просто, зачем тебе Лагацкая-то понадобилась?
— Лагацкая? А! Это Юля, кажется?.. Да, рекомендовали. А что, действительно ценность представляет?
— Да как тебе сказать? Помнишь, может, из русской истории: князь, которому построили редкой красоты храм, ослепил зодчего.
— Чтоб больше никому не строил.
— Вот именно. Так вот жаль иногда, что не князь.
И от шутки его Забелину сделалось зябко.
Официант, в отдалении отвечавший на беспрерывные звонки, подошел с трубкой в руке к начальнику охраны.
— Там вице-мэр, — доложил тот.
— Пусть подождет. — Онлиевский поднялся, потянулся, пару раз энергично присел, разминая хрустнувшие колени. — Впрочем, площади и мне нужны. Так что имей в виду — если Второву не подойдет, я — первый покупатель. А то обижусь. М-да, разбрасывается Второв кадрами, — вернулся Онлиевский к прежней мысли. — Добром не кончит. Помяни мое слово: зарвется и рухнет.
— Упасть любой может.
— Упасть — да. А вот чтоб рухнуть… Даже если у меня сейчас все отнимут, заново поднимусь. А почему? Многовековой опыт предков — они наживали, у них отнимали. Генная привычка.
— Второв тоже не из слабаков.
— Да? А кто его на настоящий-то излом пробовал?.. А тебя, если что, подберу. Ты, как погляжу, — верный.
Чуть заторможенно кивнув, Забелин вышел из зала.
— Интересный парень, — тихонько оценил начальник охраны.
— Ты журнал «Хочу все знать» помнишь? — Онлиевский перевернул руку, давая возможность вложить в нее трубку. — Очень продвинутый был журнальчик. Полезный… Слушаю, дорогой!
Понятливо кивнув, начальник охраны сделал запись в блокноте.
— А где мой?.. — Забелин обвел глазами опустевший бар.
— Минут с десять как укатил, — ответила барменша. — Вылакал… простите, выпил в присест два по сто пятьдесят и заказал такси. До этого меня пытался заказать. Вам просил передать, что поехал по казино. Найти бы его, а то что-то завелся мужик. А судя по всему…
— Да, с тормозами у него проблемы. — После разговора с Онлиевским на душе у Забелина стало тягостно.
Мобильный телефон у Максима оказался отключен, и отыскал Забелин загулявшего приятеля лишь в пятом по счету казино, на окраине Москвы. Со слипшимися от духоты и возбуждения волосами, с бокалом шампанского, тот сидел у игрального стола, обложенный фишками, и неотрывно следил за крупье. Справа от Максима нервно перебирала руками увешанная драгоценностями дама бальзаковского возраста, над которой, изящно изогнувшись, навис тоненький, со сложенными в обиженную складку губами мальчик лет двадцати.