Банк
Шрифт:
Едва договорив, он пожалел о сказанном — такой беззащитной сделалась она.
— Думаю, Юля, суть не в деле, которым мы занимаемся. Каждое может быть обращено во зло, как и во благо. Я не силен в философских категориях. Кто высчитает в микронах, сколько зла в добрых намерениях и какое благо приносит иной раз злой умысел? У меня есть свое нехитрое представление об этом и предлагаю им воспользоваться: какое чувство мы с вами вложим в наш замысел, таков будет и результат.
— Так просто? — Она засмеялась.
— Я же
Но тут же, застеснявшись внимательного ее взгляда, поспешил вернуться к прерванному разговору:
— Стало быть, «ФДН» работает только на западников.
— В основном да, — вслед за ним вернулась к деловому тону и Юля.
— А западные компании нацелены только больше чем на пятидесят процентов?
— Чаще на семьдесят пять.
— Тогда зачем они лезут на аукцион? Шансов на остальные акции у них нет. Ведь скупка в институте не ведется.
— Это факт?
— Это не факт?! — Вопрос оказался неожиданным. — Может, и не факт. Яна! — склонился он к селектору. — А где у нас Астахов? Найдите и срочно ко мне.
Он тяжело помолчал, выслушивая всплески девичьего голоса, отодвинул от уха трубку, изготавливаясь рыкнуть. Но, остановленный молящим взглядом Юли, лишь коротко оборвал:
— Не знаю где. Это ваша работа.
— Скажу вам две вещи, Юля. — Забелин вернулся на свое место. — Во-первых, вы редкая умница. А во-вторых, и это же в связи с во-первых, я думаю, у нас с вами все получится здорово. Ну, в смысле… Да во всех смыслах.
И с удивившим самого нахальством положил руку на подрагивающую маленькую ладошку.
— Алексей Павлович, там… — Глаза вошедшей, как всегда, без стука Яны при виде сидящих заледенели. Она дождалась, когда смущенная Юля высвободит руку, и голосом Каменного гостя закончила: — Астахов через пятнадцать минут будет. И Флоровский подъезжает.
Не дождавшись ответа, Яна развернулась и с грохотом вышла.
— Может, ей объяснить? — кивая на дверь, пробормотала Юля.
— Что? Ах, это. Пустое!
И, говоря, уже знал — именно пустое.
— …Но какая лапа у тебя в приемной! — Максим, все еще под впечатлением Яны, которую только что обаял, решительно вошел в кабинет, где натолкнулся заново восхитившимися глазами на стоящую подле Забелина Юлю.
— Вот в чем тебе не откажешь, так это в умении работать с кадрами. — Он дотянулся через стол до начальственно предоставленной руки и, с подобающим подобострастием прогнувшись, пожал.
— Уже и иззавидовался, старый ловелас.
— Так есть чему.
И Максим со значением потянулся с рукопожатием к чуть раскрасневшейся Юле.
— Это Максим Юрьевич Флоровский, — представил Забелин.
Но официоз не прошел.
— Шутит! Для вас просто Максим. А вас, конечно?..
— Юля.
— Лагацкая Юлия. Твой главный консультант
— То есть мой? — разыгрался Флоровский.
— То есть консультант… Морду набью.
— Набьет, — весело подтвердил Максим изумленной Юле. — Этот, если из-под него что-то, что ему запало, забрать пытаются, набьет. Жуткий, между нами, Юлечка, — ничего, что я так запросто на правах друга? — бабник.
— Надо же. А по виду не скажешь.
— О! Так вы его не знаете.
Забелин с завистью увидел, как зажатая обычно, углубленная в себя Юля, к которой он и теперь не знал как подступиться, всего за минуту общения с Флоровским начала преображаться.
— Лучше скажи, как у тебя дела, — с нарочитой, плохо получившейся суровостью потребовал Забелин.
— Лучше, чем что? — не унялся Максим и тотчас, указывая на него пальцем, радостно принялся подталкивать девушку. — Гляди на глазищи. Нет, Юлька, что ни говори, ты ему запала. Давно таким волкодавом не смотрел.
— Ну что вы, право, выдумываете.
— Эх, молодость, молодость. — И, опережая выбирающегося с угрожающим видом Забелина, вытянулся во фрунт: — Докладываю! В институте все чики-поки, идет по намеченному и утвержденному плану. Старики предоставили мне полный карт-бланш. Я им теперь и мессия, и избавитель. Зарегистрировал две компании. Первая — «Профит», которую с дедами учредили. Вторую, на которую акции скупать начнем, — обозвал «Лэндом», что значит «одалживать». Кредитные деньги, как договорились, на нее пойдут. Самое поразительное, деды молчат как партизаны, только перемигиваются. Ждут, что заграница нам поможет. Для них это вроде как шпионская игра. А Петраков лох — до сих пор ничего не знает. Так что находимся в готовности номер один.
— Чего боюсь, Макс, так это твоего верхоглядства. — Не отомстить за предыдущие «подколы» Забелин не мог. — На большие деньги идем. Поэтому очень прошу — вчитывайся сам в каждую бумажку. Не передоверяйся.
— Кого учишь? Мальчишка. За собой смотри — объяснись-ка лучше, что там за конкурент у нас на аукционе выискался.
— Уже знаешь.
— Потому как вникаю. Хоп: один — ноль.
— Как раз разбираемся, — как ни одергивал себя Забелин, но избавиться от унижающей его в глазах Юли неловкости не получалось.
Он склонился к селектору:
— Яна! Подошел Виктор Николаевич? Тогда запускайте… Ну, чем похвастается наша налоговая инспекция?
— Да есть кое-что, — с удовольствием человека, качественно проделавшего трудную работу, подтвердил пригнувшийся под косяком Астахов, при этом плохо скрывая недоумение при виде заместителя директора института.
В свою очередь и Максим изумленно таращился на невесть как образовавшегося в этом кабинете дотошного налоговика.
— Виктор Николаевич Астахов. Наш сотрудник, — бесцветным вроде голосом, в котором бушевало, однако, торжество, представил Забелин.