Банк
Шрифт:
— А, то есть вот так. Ну, ты силен. Тогда один — один!
Прежде чем сесть, Астахов привычно опробовал стул рукой и только затем осторожно опустился на него богатырским телом. Достал из портфеля бумаги и неспешно принялся раскладывать перед собой. Под нарочитой сдержанностью его ощущалось возбуждение человека, добывшего уникальные результаты.
— За истекшие два года нарушений в финансовой деятельности института набралось предостаточно. Но если поначалу они носили характер — как бы сказать? — хаотичный, то за последний год — сплошной криминал. Начнем поэпизодно. Итак. — Он поднял первый
— Стоп! — Забелин сначала заметил, как напряглась благодушная перед тем Юля, и только тогда сообразил, о чем, собственно, говорит Астахов. — Погодите, Виктор Николаевич! Какой убыток? При чем тут убыток? Мы вообще о чем говорим?
— Об акциях института, которые финансовый директор А.Б.Петраков за бесценок толкнул налево, — осторожно, сверяясь с актом, подтвердил Астахов.
— Да чушь это! — Наткнувшись на заострившийся взгляд друга, Максим возмутился. — У института нет и не было собственных акций. Все акции, кроме принадлежащих государству, на руках у сотрудников. И никто в институте не проводил никакой скупки. Что вы тут, дорогой инспектор… фантазируете? Да ты чего, Алешка? Чтоб на глазах у всех скупали акции? И чтоб об этом не знала Наташка? Потом, кто ж в институте станет продавать без Мельгунова? Это ж верное «возьмите шляпу и — на выход».
— Из меня такой же фантазер, как налоговый инспектор, — обиделся Астахов. — Если есть сомнения…
— Не в вас, не в вас, Виктор Николаевич. Информация больно чрезвычайная. — Забелин не отводил глаз от пунцовеющего Флоровского. — Но не могли вам дезу подсунуть?
— Каждая приводимая цифра опирается на документы, которые я лично перепроверил.
— Мы так вас поняли, Виктор Николаевич, — стеснительный Юлин голос, как и всегда, снизил накопившееся раздражение и далее потек меж стихающих мужских голосов, — что институт в лице Петракова сначала скупил акции, а потом за бесценок перепродал.
— Да и не скупил даже. У меня дальше как раз об этом и говорится. Оформлено отступными.
— Под займы, — догадалась девушка. — Конечно же! Очень знакомый способ. — Она сострадательно отвела взгляд от двух равно отупевших мужских лиц. — Так всегда делают, когда акционерное общество хочет без огласки, без шума провести скупку собственных акций. Владельцам под залог акций выдается кредит. Кредит заведомо невозвратный, и акции через некоторое время…
— Переходят к кредитору. То есть к самому обществу, — блеснул наконец сообразительностью и Забелин.
Поощряющая Юлина улыбка стала ему наградой.
— Но, — Макс оказался самым тупым, — как это могло произойти, без Мельгунова? Без Натальи? Реестр-то она ведет. А залог в реестре должны были зарегистрировать. Стало быть, мимо нее пройти не могли. Да и потом, это ж какая работа? Напечатать, обойти людей, подписать. И притом чтоб никто не знал. Не Петраков же бегал. Ты что, всерьез на Наташку думаешь?
— Остынь.
— Прямой убыток институту от сделки — 451 тысяча рублей, — сверился с актом Астахов. И только тогда заметил, что взгляды сосредоточились над манипулирующей над калькулятором Юле.
— Шестьдесят три тысячи акций — это… Господи, почти девять процентов! — она изумленно подняла голову.
— То есть девять плюс сорок — это уже… Сорок девять! Еще каких-то пару процентов — и контрольный пакет! — Забелин замотал головой, отмахиваясь от подступившего наваждения. — Да нас же, как пацанов, водят!
Метнулся к селектору:
— Яна! Подлесного живо. Откуда хочешь!
Селектор саркастически хмыкнул:
— Вячеслав Иванович ждет в приемной.
Теперь Яна была официальна и иронична.
В кабинет вошел и, не дойдя, как всегда, до стола двух метров, остановился выжидательно Подлесный. Точность его была поразительна, Забелин как-то замерил — тютелька в тютельку два метра.
— Так, вопрос на засыпку. По «ФДН консалтинг групп». Когда сможете собрать информацию?
— Вчера, — Подлесный с дружелюбным выражением уже несколько раз кивал на Флоровского.
— Ах да. Максим Юрьевич Флоровский. Новый замдиректора института. Наш союзник. Так что без церемоний.
— Очень, очень приятно. — Подлесный, не выказав удивления, кивнул засветившемуся коротким дружелюбием Максиму, открыл неизменную папку. — Компания организована два года назад. Генеральный директор — некто Белковский.
— Действительно, все договоры подписаны им, — подтвердил Астахов.
— Все?!
— Вы ж не даете доложить. Между институтом и «Консталтинг групп» заключено некое соглашение о совместной деятельности. Удивительное, доложу, соглашение. Просто-таки труба по выкачке институтских денег.
— Эти семь тысяч за акции, что им Петраков продал, они… оплачены? — быстро уточнил Максим.
— Нет. Просто учтены как вклад компании в совместную деятельность. Я уже думал об этом. Можно попытаться признать сделку недействительной, но это долгие суды и без гарантии успеха.
— Но почему Петраков сливает институтские активы в это «ФДН»? В чем его интерес? Вы выяснили наконец, Вячеслав Иванович? — Забелин вернулся к Подлесному.
— Прямых сведений пока нет. Может, там какие-то его родственники числятся? Это проверяем. Хотя вряд ли. Но «ФДН» — это «дочка» банка «Балчуг», а, по уточненной информации, на Петракова в банке действительно положен крупный вклад. Учредители самого «Балчуга» — офшорные западные компании. Кто за ними — пока не докопался. Да и непросто это. То есть за «ФДН» стоит банк «Балчуг».
Забелин заметил, как обозначил движение Астахов, и утвердительно кивнул.
— Акции у сотрудников скупались на кредит, взятый в банке «Балчуг». И кредит этот явно не планируется к возврату — я видел, что на сумму кредита подготовлен проект договора долгосрочной аренды на тысячу квадратных метров.
— Каких еще таких метров? — вскинулся Флоровский. — И так за институтом едва половина площадей осталось.
— И между прочим, все основные счета института тоже в «Балчуге», — напомнил Астахов.