Банк
Шрифт:
— Что, скучно было без конкуренции? Теперь завеселеет, — прервал растерянную тишину Забелин. — Девять процентов у них гандикапа. Если еще и сорок на аукционе заглотят, институт, считай, в кармане. Вот вам и разгадка, почему «ФДН» на аукцион рвется. Максим! Надо срочно найти Мельгунова.
— Нет проблем.
— Убеждай как хочешь. Но сегодня же необходимо отстранить Петракова от права подписи, отобрать печать, прошерстить все последние договоры.
— Деньги институтские из «Балчуга» вывести, это самое первое, — вмешался
— Вы и выведете. В ближайшее время дезавуируем вас как налоговика и переходите в институт, на финансовый блок. Максим Юрьевич обеспечит. В общем, установка для всех — не вешаем носа. Хоп?
— Хоп. Никогда и не вешал, — Максим поспешно поднялся. — Но все-таки, как с этой скупкой? Кто провернул? Может, все-таки с Натальей сначала переговорить?
Забелин увидел энергичные жесты, что за спиной Флоровского подавал ему Подлесный.
— Нет уж, время не ждет, так что давай разделимся. За тобой — Мельгунов. А с Натальей — доставь мне такое удовольствие.
— То есть ты тоже не веришь, чтоб Натаха против нас чего затевала?..
— Да ты никак опешил? Гони-ка к Мельгунову. Нет сейчас важней задачи, чем Петракова быстренько изолировать.
— Тогда до связи, выдвигаюсь на передовые позиции, — азартно объявил Максим, но двинулся не к выходу, а бесом подскочил к Юле и завладел ее ручкой.
— Никогда не думал, что женский ум может быть столь красив, — томно произнес он.
— Иди, иди, — подтолкнул ловеласа Забелин. — Не порть мне сотрудницу. А вы, Юля, не слушайте. Врет, как всегда.
— Жаль, — весело расстроилась девушка. — Так красиво сказал.
— Истину, истину глаголил! — крикнул выталкиваемый Максим.
Сквозь закрывающуюся за ним дверь слышны были отголоски какого-то утихающего вдали комплимента, обращенного к секретарше.
— Балабошка, — грустно улыбнулась Юля, и Забелин пожалел, что не он награжден этим малопочтенным, казалось бы, прозвищем.
— Я, пожалуй, тоже пошел. Здесь все остальное. — Расстроенный сорвавшимся триумфом Астахов положил акт на стол и вышел вслед за Флоровским.
— Так что означает сия артикуляция? — Забелин живо обратился к выжидающему Подлесному.
— Мы у Петракова в квартире «жучки» установили. Второй день слушаем. И… вот, последняя стенограмма. Там подчеркнуто. — Внимательно вглядывающийся в потемневшее лицо шефа Подлесный поспешно подставил стул. Не отрываясь от чтения, краем сознания Забелин расшифровал этот жест несентиментального подчиненного — за прошедшее время Подлесный докопался до его институтского прошлого.
— Здесь нет ошибки?
— Это стенограмма. Есть еще магнитофонная запись, — бесстрастно подтвердил Подлесный. — Я не стал при Флоровском. Показалось…
— Правильно показалось, — при виде поспешно наливающей минералку Юли Забелин усмехнулся. — Что? Напугал? М-да, совсем разучился в руках себя держать. Прочтите.
Юля
— Судя по сегодняшней информации, этого следовало ожидать, — констатировала она. — Во всяком случае, теперь ясно, что Власова играет за Петракова. И значит, ее тоже срочно надо изолировать. Хотя бы отстранить от ведения реестра.
— И еще, шеф, Руль — это, конечно, ваше. Но скупка-то вся под Флоровского настроена. Компания, куда деньги заводим, под ним. А ну как «кинет»? — продолжая говорить, отметил, что Забелин и Лагацкая быстро переглянулись. — Не то чтоб я утверждаю. Но живой ведь, а деньжищи неслабые. Потом, что ни говорите, — семь лет в Штатах. Опять же с Власовой у них какие-то шуры-муры. А та, в свою очередь, с Петраковым этим завязана…
— Молодцы. Быстро схватываете, — сквозь зубы одобрил Забелин. — Ретиво. Только вот мне, дураку, пока ничего не ясно.
Он подтянул к себе телефон, не глядя, набрал номер, лукаво подмигнул насторожившимся сотрудникам и озарился радостью:
— Натуська! Привет, дорогой человечек. Это Алеша.
С улыбкой выслушал встречный поток слов, не без труда вклинился:
— Ну, извини подлеца. Захлопотался. Столько дел, что жить не успеваешь… Что значит — с кем? Вижу, общение с Максом на тебя дурно действует. Просто жить, Натуля. Вспомнил как раз посиделки наши на Котельниках с портвешком. И так захотелось увидеться. Прямо там же… Можно для первого раза без портвешка. Тем более теперь такого не делают. Но прямо сейчас. А то до вечера просто-таки истеку ожиданием… Что значит «с чего бы»? Отвечаю конкретно и исключительно по существу — соскучился.
Скосившись, уловил с удовлетворением ставшее неприязненным лицо Юли.
Выслушал новый словесный поток.
— Все больше убеждаюсь, что хваленый ум мужчин лишь иллюзия, которую им в своих интересах внушают женщины. Конечно, ты права — это важно. Отчасти и о Максиме… Есть, через полчаса жду.
— Это нельзя делать, — едва он положил трубку, произнесла Юля. — Это категорически нельзя делать.
— Как только вы раскроетесь, она передаст Мельгунову, что скупка акций затевается в интересах банка, а Флоровский — наш агент. И на этом все планы стратегического поглощения грохнутся, — поддержал энергично Подлесный.
— Наверное, вы правы. Но ваша правда — правда момента.
— Проколемся мы тоже моментом. Но накрепко.
— Тогда пойдем пиво пить, — Забелин решительно раздвинул пораженных сподвижников, задержался. — Флоровский, к вашему сведению, не агент. И Власова не объект наблюдений. Друзья они мне. Есть работа. Есть жизнь. Жизнь — это те люди, что нас окружают, что дороги нам. Так вот, если выбирать по интересам, я наработался вволю. Так что скоро и друзей вовсе не останется. А посему выбираю жизнь.