Банкир
Шрифт:
— Внимание. Ага, уже встает из-за стола. Когда он будет приближаться, сделайте вид, что не замечаете его.
Не прошло и минуты, как в их сторону направился тучный мужчина лет под пятьдесят, с землистым цветом лица. Поравнявшись с их столиком, он приостановился и широким жестом, безмолвно приветствовал их. Бернс глянул на него с притворным удивлением, но тут же расплылся в преувеличенно любезной улыбке:
— А-а, это ты? Здорово, дружище Лен.
Мужчина приблизился, на них
— Мэкки, душа моя, wie geht's? [как поживаем? (нем.)]
— Все та же старая шарманка.
— Много зашибаешь?
Бернс злорадно усмехнулся: — Тебе бы показалось, что очень много.
Лен понимающе захохотал и повернулся к Палмеру. — Лен Бэннон, — представился он, протянув было руку.
Палмер, избегая его взгляда, кивнул головой.
— Это Вуди Палмер. Знакомьтесь, — сказал Бернс. — Но пожалуйста, забудь, что ты видел его здесь, Ленни, понял, дружочек?
Глаза Лена испуганно округлились.
— Что-нибудь серьезное?
Бернс, покачав головой, улыбнулся: — Лен, милый, ты только не обижайся, но разобраться во всем тут не по силам даже твоей мозговитой башке.
— О'кей, Мэкки, пусть будет по-твоему. Seid gesund. [Будьте здоровы (нем.)]. — Лен потянулся рукой к Бернсу, тот коротко пожал ее, и толстяк заторопился к выходу. — Передай от меня привет Большому Вику, — крикнул он уходя.
— Ну вот, на сегодня дело сделано, — пробормотал Бернс, глядя ему вслед, затем повернулся к Палмеру и сказал: — Отлично.
— Ну, ладно, предположим, он узнает, что я банкир из Чикаго, вы же этого хотели. Но о том, что я буду работать в ЮБТК, еще неизвестно даже прессе.
Бернс нахмурился: — А разве Лейн не показывал вам нашу информацию для печати? — Он пошарил во внутреннем кармане пиджака и вынул сложенный лист бумаги.
— Это сообщение было сегодня разослано с курьером редакциям газет и телеграфным агентствам, — сказал он.
Палмер развернул лист, оказавшийся бланком «Юнайтед бэнк», напечатанным золотыми буквами.
Аккуратно отпечатанный заголовок размноженной на ротапринте информации гласил:
Палмер вступает в компанию, чтобы возглавить борьбу против сберегательных банков
Палмер с удивлением поднял глаза на Бернса. — Никто не согласовал этого со мной. Официально я приступаю к работе лишь через месяц.
— Вуди, мы, как говорится, плывем в одной лодке. Я взял эту копию со стола высокой блондинки, сидящей при входе на верхнем этаже.
— Но ведь вы же советник ЮБТК по вопросам рекламы? — вызывающе спросил Палмер. — Разве такого рода материалы рассылаются без вашей визы?
— Никому не известно, что это входит в мои обязанности. Вот почему было так важно, чтобы Лен Бэннон
— Тогда кто же, черт побери, рассылал это сообщение? Отдел рекламы? — спросил Палмер, начиная злиться.
— Ну да, кто же еще!
— Даже предварительно не согласовав со мной! Что за бесцеремонность, черт возьми.
Бернс развел руками, подняв ладони вверх, и незастегнутые обшлага его рубашки виновато затрепетали, словно крылья. — Вам что-нибудь не нравится в этой информации? — спросил он.
— Не знаю, — буркнул Палмер и, спохватившись, что еще не прочел содержание сообщения, снова взялся за него:
«Лэйн Бэркхардт, президент и председатель правления ЮБТК, крупнейшего американского банка, объявил сегодня, что известный чикагский банкир, Вудс Палмермладший, бывший президент…»
Рядом с локтем Бернса снова тихо, но настойчиво зазвонил телефон.
Палмер прервал чтение.
— Вероятно, Каракас, — виноватым голосом сказал Бернс. — Хэлло?
–
Но его рот, твердо и жестко произнесший букву «о», внезапно смягчился.-
Это вас вызывают, — сказал он и передал трубку Палмеру.
— Хэлло?
— Мистера Палмера, пожалуйста, — ответила телефонистка.
— Палмер у телефона.
— Вас вызывает междугородная станция, подождите, пожалуйста.
Палмер подождал. Линия безмолвствовала. Тогда он сказал: — Говорите же, пожалуйста.
— Вудс? — прозвучал необычайно взволнованный голос Эдис. — Хэлло, Вудс?
— Эдис, откуда ты?
— Я звоню с дачи. Без конца звонит телефон, газеты хотят знать. Вудс?..
— Да, да, я слушаю.
— Вудс, это верно?
Несмотря на то что ее манера говорить, привитая ей в колледже Уэллсли, надежно скрывала какие бы то ни было внутренние переживания, Палмер достаточно хорошо знал ее и сразу почувствовал, что в созданном ею вокруг себя и своей семьи искусственном мирке что-то сместилось. Как будто кто-то кинул в окно кирпич и осколки стекла разлетелись по ковру.
— Что верно, Эдис? — спросил он, не понимая, почему его радует возможность немного ее помучить.
— Про твою новую работу? Говорят… представитель «Чикаго трибюн» спрашивал меня и были люди из бюро «Сан-Таймс» в Нью-Йорке, Вудс?
— Разве Джерри не сказала тебе?
— Джерри? — Голос Эдис немедленно утратил оттенок обиды и зазвучал собственнически. Дети — это уже ее забота. В разговоре он коснулся детей. — Какое отношение имеет ко всему этому Джерри?
— Эдис, я же звонил сегодня утром.
— Звонил? Сюда к нам?
— Ну да. Тебя не было, и я просил Джерри…
— Меня не было сегодня утром? Когда же это было? — спросила Эдис.