Банкир
Шрифт:
Глава четырнадцатая
Палмер впервые в жизни обедал в ресторане Шраффта. Справившись со своей едой, он откинулся на спинку кресла и молча вздохнул при мысли о том, что миллионы людей изо дня в день довольствуются этой стряпней. Он согласился на предложение мисс Клэри пообедать в этом ресторане по той простой причине, что едва ли мог бы тут встретить кого-нибудь из своих знакомых. Это казалось отличным компромиссным решением. Здесь можно было подкрепиться, не придавая особого значения тому, что они обедают вдвоем.
— Ну
— В соусе из ананасов и орехов? — спросил Палмер с шутливым испугом. — Отец внушал мне, что индейку не едят до Дня благодарения и после рождества. К сожалению, у него не было никаких рекомендаций по поводу куриных отбивных.
Мисс Клэри улыбалась и не спеша пила воду из своего стакана. Неяркое розоватое освещение ресторана приятно скрадывало глубокие тени у нее под глазами.
Мисс Клэри нельзя назвать красавицей, решил про себя Палмер, но она определенно хороша, очень хороша. У нее прекрасная фигура, тонкое лицо, огромные глаза.
— Вы уже в третий раз ссылаетесь на своего отца, — заметила она.
— В свое время он любил придумывать всякие изречения, но, может быть, это скучно и я должен извиниться?
— Нет, это немного старомодно и очаровательно, — ответила она. — В Нью-Йорке редко встретишь человека, который еще не научился ненавидеть своих родителей.
— А вот у вас на столе фотография матери.
— Она живет со мной. Или, вернее, наоборот. Трудно сказать. Но это вовсе не значит, что мы обожаем друг друга. Нельзя отставать от века.
— Да, конечно.
— У нас с ней вроде вооруженного перемирия. Она никак не может простить мне, что я пошла работать в банк.
— Откуда такое предубеждение?
— Банк описал наш дом в Холлисе в тысяча девятьсот… тридцать первом году.
— И этого она не может простить?
— Вы бы тоже не могли, если б ваш дом был вам так же дорог, как моим родителям. Большую часть жизни мы прожили в районе Иорквилла, в той части, которую теперь называют испанским Гарлемом. В день, когда отец внес первый взнос за особняк в Холлисе… в доме пели аллилуйю. И когда, всего лишь три года спустя, пришлось…— Тут голос мисс Клэри осекся. — Но, — продолжала она, взяв себя в руки, — в тысяча девятьсот тридцать первом году многие оказались в таком же положении, как и мы. Почти все дома, принадлежавшие нашим соседям, тоже были опечатаны.
— Да, это был тяжелый год, — сказал Палмер.
— А что случилось у вас в том году? — спросила она.
Палмер пожал плечами:— Да ничего особенного. Кажется, это был мой первый год в колледже. В общем, я был хорошо защищен от внешнего мира.
— Вы окончили колледж в 1934 году?
— Да, это был также знаменательный год.
— И я кончала в 1934 году колледж Барнарда, — сказала мисс Клэри.
Брови Палмера в изумлении приподнялись, затем медленно вернулись на свое место. Он подумал, не заметила ли она его удивления, потом решил, что,
— Никогда не подумал бы, — сказал он. — Вы выглядите моложе.
— Во всяком случае, я на несколько лет моложе вас, — сказала она. — Я окончила школу Хоули Нэйм раньше своего класса, когда мне было только четырнадцать, и получила стипендию для продолжения учебы в Меримаунт. Но родителям было не по средствам платить за мое содержание в другом городе. А мать и слышать не хотела о колледже, где юноши и девушки учатся вместе. Я уже готовилась в нью-йоркский колледж Хантера, и вдруг благодаря Пэдди Калхэйну мне удалось поступить в колледж Бернарда.
Палмер слегка подался вперед:— Это имя мне что-то знакомо.
— Он был когда-то капитаном полиции у нас в Гарлеме.
— А он не родственник Вику Калхэйну?
Мисс Клэри посмотрела на него с удивлением и сказала:
— Это его отец.
— А вы знакомы с Виком Калхэйном?
— Конечно. Он тоже учился в Хоули Нэйм в отделении для мальчиков.
— А с тех пор вы с ним виделись?
Она нахмурилась:— Да, и не раз. Вы же знаете, что я работала в газете.
Вам это не нравится?
Палмер отрицательно покачал головой. — Нет, что вы. Скорее наоборот. Мисс Клэри некоторое время смотрела на него, затем откинулась в кресле и сложила руки на коленях. — Во всяком случае, на этом кончается вся история Вирджинии Клэри. Могу еще добавить, что все свободное время я посвящаю тому, чтобы излечить маму от слепой ненависти к банкам.
— Вы могли бы скрыть от нее, что работаете у нас в банке, сказали бы, например, что работаете в доме с сомнительной репутацией.
— Я думала об этом, — ответила она. — Но в таком случае она стала бы требовать, чтобы я каждое утро ходила слушать мессу. Сейчас все же легче. В этот момент подошла официантка и бросила на столик меню:
— Что вам на десерт?
— Только кофе, — сказала Вирджиния Клэри.
— Мне тоже, — добавил Палмер.
— Но ведь десерт входит в стоимость обеда, — напомнила официантка Палмеру.
— Знаю, — ответил он.
— На десерт можно заказать ежевичный сироп, пюре из персиков, малину с куманикой, чернику под винным соусом.
— Только кофе, пожалуйста.
— Слушаю, сэр.
Они сидели молча, пока возле них крутилась официантка. Когда она ушла, Вирджиния сказала:— А ведь зря говорят, что перед тем, как подать какое-нибудь блюдо, его обрабатывают оксидолом.
— Хорошо, что вы в этом уверены, — сказал Палмер и, предложив ей закурить, поднес к ее сигарете зажигалку. — А вам часто приходится здесь обедать?
— Почти каждый день, — ответила она, глядя на свою сигарету. — Это рядом, здесь быстро обслуживают, к тому же чисто и еда вполне приличная, во всяком случае то, что они подают к ленчу. Это все же лучше, чем жевать бутерброды всухомятку в оффисе, за письменным столом. — Мисс Клэри глубоко затянулась сигаретой. — Мать настаивает, чтобы я не ела на работе.