Бард

Стерх Евгений

– Бартоламью стоял на страже. Но ты прав, этой ночью я не буду давать вам этот отвар – я напою им своего медведя, а ты, бард, постоишь на страже. – И, разведя руки в стороны, ведьма добавила: – Раз уж ты так переживаешь о нашей безопасности.

Боб снова начал хихикать, а я только махнул рукой:

– А, ну вас! Тоже мне, команда по спасению мира! Шайка анархистов, вот вы кто. Сами думайте, как лагерь охранять, раз вы такие умные!

И снова почти целый день мы провели в пути без всяких приключений. Я дважды просил Джонатана осмотреть местность вокруг – перед тем как выступить утром и вечером, когда мы расположились уже на ночлег рядом с камнем Скроу. Оба раза маг не заметил ничего подозрительного. Утром он увидел лишь одного охотника, что промышлял где-то неподалеку, а вечером засек в горах

патруль Сынов Тени. Мы подумали даже, не попытаться ли их догнать, чтобы узнать о судьбе донесения Риголана, но вскоре успокоились. Во-первых, лезть в горы на ночь глядя – самоубийство, а во-вторых, те несколько лиг, что нас разделяли, – небольшое расстояние на равнине, а в горах может понадобиться целый день, чтобы их пройти. Так что мы остались у камня ожидать утра, а с ним, возможно, подкрепления для нашего отряда.

Ведьма, сдержав свое обещание, напоила своим пойлом медведя, и он всю ночь оглушительно храпел, не давая заснуть не только нам, но и Рэглеру – самому нервному из ящеров. Рэглер пытался рычать на медведя, призывая его к порядку. Но ведьмовская скотина, не просыпаясь, лишь перевернулась на другой бок, что-то проворчала во сне и снова оглушительно захрапела. Мои спутники наблюдали эту сценку словно забавное представление, весело хохотали и не могли заснуть еще очень долго. Однако усталость прошедшего дня все же взяла свое, и в конце концов один за другим они засопели в своих импровизированных постелях: Боб и Риголан – в плащах, ведьма – в шкуре зверя, а Джонатан – закутавшись в наши походные одеяла. Мне же по-прежнему не спалось, я даже подумал: уж не наложила ли ведьма на меня какое-то заклятие? Но все же решил, что ведьма здесь ни при чем.

Меня не оставляли в покое мысли о дальнейшей судьбе нашего предприятия и о том, как оно вообще сложилось. «Почему я? – задавал я себе снова и снова этот вопрос. – Никому не известный бард, совершенно незначительный человек и уж точно – не воин. И вот я веду этих людей в далекий северный город на битву с неизвестным нам некромантом. Они спокойно признали меня своим предводителем, хотя каждый понимает, что я веду их, возможно, на верную смерть. Зачем мне все это? Почему я, а не кто-то другой, более достойный, более мудрый оказался во главе этого предприятия?» Ответов на свои вопросы я не находил, а потому беспокойно ворочался, не смыкая глаз. Лишь к утру я забылся коротким, беспокойным сном, решив для себя, что мучиться вопросами нет никакого смысла. Пути назад у меня уже все равно не было.

Глава восьмая,

в которой достойный бард Жюльен со своими товарищами наконец достигают цепи своего путешествия – города Гасенска, обнаруживают его объятым страхом, встречают знакомого торговца Сапазара и понимают, в каком тяжепом положении они оказались

Камень Скроу оказался примерно такой же по размеру глыбой, как и камень Сиу, у которого мы встретились с Риголаном, возможно, даже чуть большей. Не знаю, кто решил, что он похож на голову ящера – просто продолговатая глыба, немного как бы сплюснутая с одной стороны. У этого чертова камня мы проторчали почти сутки.

Мы ожидали подкрепления от кланов Тени до самого утра. Затем начали неторопливо собираться, понимая, что больше уже ждать нечего. Каждый еще надеялся на чудо – все мы находили предлоги еще хоть на несколько минут задержаться у камня Скроу: Боб срочно решил отремонтировать покосивший каблук на сапоге, Риголан тщательно проверял сбрую и седла на ящерах, а Шебе оказались жизненно необходимы какие-то травы. В конце концов все мыслимые и немыслимые предлоги были исчерпаны, светило уже поднялось в зенит, так что дальше оттягивать наше выступление смысла не имело. Риголан, несмотря на свою обычную невозмутимость, с каждой секундой заметно мрачнел. Когда мы уже собрались тронуться в путь, я не выдержал и сказал:

– Да брось, Сын Тени Риголан, не волнуйся из-за этого. В конце концов, может, нетопырь не долетел до места назначения, и они просто не получили твое письмо. Может быть, есть смысл спуститься в подземелья и передать сообщение самому?

– Да! – радостно поддержал меня Боб. – Как это ты раньше до этого не додумался?! Конечно, нужно!..

– Нет! –

резко, даже грубо оборвал его Риголан звенящим от гнева голосом. Затем взял себя в руки и проговорил уже мягче: – Нет, с нетопырем все в порядке… Вы, конечно, не можете этого знать, но такого зверя невозможно поймать в подземельях, его нужно вырастить самому с использованием магических ритуалов. А для того чтобы он вырос крупным, сильным, чтобы научился искать дорогу к дому, его необходимо подпитывать собственной жизненной силой. Ты словно бы отдаешь ему часть себя, как мать производит ребенка из своего тела. Я чувствую его, – сказал Риголан и замолчал. Повисла неловкая тишина, так что я решил поторопить эльфа:

– И что?

– Он жив. С ним все в порядке – он сыт и спокоен, – сказал Риголан. – Сейчас он отдыхает. Это значит, что он достиг пункта назначения и передал письмо. И если бы нам хотели прислать подкрепление, оно бы уже было здесь.

Риголан снова замолчал, а мы – вместе с ним. Каждый прятал глаза, так, будто бы это была наша вина, что темные эльфы не пришли нам на помощь. Меня даже встревожило падение боевого духа в моем небольшом отряде.

– Ну хватит! – сказал я. – Нечего из-за этого теперь переживать. Каждый из нас сделал свой выбор: ты, Риголан, – идти с нами, они – дожидаться смерти. Это каждый сам решает для себя, и нечего об этом думать. Все, выступаем. Мы и так много времени потеряли, того и гляди, Аштон догонит.

Эта речь, похоже, слегка взбодрила моих спутников, и мы двинулись в путь. Однако, несмотря на внешнее спокойствие, чувствовал я себя отвратительно. Впятером, даже с учетом боевых зверей и способностей Джонатана, мы явно оказывались в проигрыше. Да, с нами теперь еще ведьма, и не совсем понятно, на что она способна. Пока мы видели только ее лечебные умения, а вот как она себя покажет в бою – трудно сказать. Впрочем, если она сумеет хотя бы отвлечь на время темного мага, мы вполне могли бы справиться с полусотней зомби, а затем уж навалиться и на самого мага. Так что все не так уж и плохо даже без подмоги темных эльфов, рассуждал я. Пускай призрачный, но шанс на победу у нас есть. И потом, как говорил старина Григор, пока ты не потерял самообладания, битва еще не проиграна. Да, я чувствовал себя неуютно, но в панику еще не впал, так что не все потеряно. «Эх, старина Григор! – думал я. – Как мне тебя сейчас не хватает! У тебя всегда для меня находился мудрый совет, а в крайнем случае – веселая песня!»

Вспомнив о веселых песнях Григора, я невольно потянулся к мандолине, взял ее в руки и стал потихоньку перебирать струны. Неплохо бы сейчас сыграть что-нибудь веселенькое, чтобы взбодрить товарищей, решил я и заиграл «Крошку Джуд»:

– Эй, хоп, крошка Джуд! Не гляди сурово!..

Начав довольно унылым голосом, я, как обычно, втянулся и вскоре уже перебирал струны витиеватым перебором, залихватски горланя:

– Эй, Джуд, не балуй! Лучше в щечку поцелуй!

Постепенно лица моих спутников начали светлеть. Боб, как всегда, расслабился первым и вскоре уже подпевал мне, Риголан кривил губы в своей малозаметной ухмылке, Джонатан посмеивался в свою жиденькую бороденку. Даже ведьма и та улыбнулась, слушая мою песню. Когда я закончил, она, смеясь, сказала мне:

– Надо же! Сколько раз слышала эту песенку, но мне и в голову не приходило, что от нее может быть хоть какая-то польза!

– Мой старый учитель говорил, что спеть на деревенской свадьбе куда трудней, чем в доме богатого лорда, – ответил я и снова мысленно обратился к Григору: «Эх, старина! Уж ты бы нашел, что сказать мне теперь!» И словно бы в ответ на мои слова, в голове всплыло давнее воспоминание.

Мы с Григором шли по пыльной грунтовой дороге, таща на себе весь свой небольшой скарб – инструменты, несколько книг, плащи на случай непогоды и немного еды. Дорога нам предстояла долгая, и, как обычно в таких ситуациях, Григор занимался моим образованием – разучивал со мной новые песни, рассказывал мне различные истории. Вот и в этот раз старый бард рассказал мне историю о жадном сборщике налогов, который драл с крестьян налоги в три шкуры, а однажды стребовал недоимку с собственного отца. Естественно, все это происходило при попустительстве государственных чиновников, с которыми сборщик делился излишками собранных денег. Я стал возмущаться: