Бард

Стерх Евгений

– Эй, не увлекайся, Жюльен! – поспешила предупредить меня ведьма. – У тебя повреждена мышца. Если сейчас перенапряжешь ее, завтра она будет болеть еще сильнее, чем раньше, а плечо распухнет. Ты даже шевельнуть рукой не сможешь!

Краем глаза я заметил, как слегка поникли Боб и Риголан – очевидно, они тоже чувствовали прилив сил и им не терпелось попробовать себя в деле. Ведьма объявила, что сделает нам всем перевязки, и велела выстраиваться в очередь. Из своей сумки она достала горшок с отвратительно пахнущей зеленоватой мазью. Заметив выражение отвращения на моем лице, она улыбнулась:

– Между прочим, на основе слюны твоего друга. – Она кивнула на дракона. – Как ты его зовешь – Фархи?

Очень действенное средство. Без него вы бы еще неделю в бреду валялись, все трое.

– Я очень рад, – пробормотал я и стал расстегивать куртку. Когда ведьма сняла повязку, я с изумлением обнаружил, что рана моя подсохла, покрылась струпьями и начала затягиваться. Обычно в таком состоянии рана бывает через неделю после ее появления, не раньше. Похоже, и мазь, и вонючие отвары ведьмы все-таки делали свое доброе дело.

– Ладно, – вздохнул я, – намазывай.

После перевязки ведьма снова напоила нас своим лечебным варевом, которое мы безропотно выпили. Впрочем, надо отметить, что во второй раз пить его было уже не так и противно. И только после этого, когда светило уже висело над самым горизонтом, собираясь скрыться за него, мы устроили военный совет.

Обрисовав своим товарищам то положение, в котором мы оказались, я предложил выступать немедленно, несмотря на то что приближалась ночь. Во-первых, Фархи согласился лететь впереди, осматривая местность, так что внезапная засада нам была не страшна – дракон ее сразу обнаружил бы. А во-вторых, и Джонатан, и Шеба могли засветить свои посохи, пусть и не слишком ярким светом, чтобы рассеять тьму вокруг нашего небольшого каравана.

Никто не возражал против того, чтобы двигаться ночью, и мы стали быстро собираться в путь. Наших зверей Шеба тоже подлечила, и они чувствовали себя даже лучше, чем мы, – не секрет, что на животных раны затягиваются быстрее, чем на людях. Тем не менее ведьма посоветовала не гнать зверей, поскольку до полного их выздоровления было еще далеко.

Как и предполагалось, Фархи летел впереди, осматривая местность. Время от времени он возвращался и мысленно беседовал со мной. Так, уже в сумерках дракон заметил свежую стоянку со следами костра и, подлетев поближе, рассмотрел на ней обескровленное тело старика с рваными ранами на шее и руках. Стало ясно, что здесь совсем недавно останавливался какой-то отряд некроманта, в который входило по крайней мере три вампира – если бы вампир был один, ему хватило бы только одного укуса на шее, и всю кровь из человека он выпить просто не смог бы.

Стоянка лежала немного в стороне от нашего маршрута, мы решили свернуть к ней, забирая немного на юг. И вскоре поняли, что сделали правильно – Фархи обнаружил отряд мертвяков, стремительно удиравший в этом направлении – на юго-восток.

– Оставайтесь здесь, а я их догоню! – послал мне дракон мысленный сигнал и умчался в погоню за вампирами.

Мы остановились. Посовещавшись, решили лагерь не разбивать, поскольку Фархи, похоже, собирался вскоре вернуться. Даже животных разгружать не стали, просто положили их на землю навьюченными, как были. У меня тут же возникло желание опорожнить мочевой пузырь – очевидно, напитки ведьмы просились наружу. Мне нужно было отойти в сторонку за деревце, благо мы снова ехали через небольшой еловый лесочек. Но памятуя о нашей беспечности вчера днем, я не решился идти один – мало ли что. Да, Фархи не заметил поблизости мертвяков, но полной уверенности в его особом зрении, позволяющем видеть тепло живого тела, у меня не было.

– Отойдем в кустики? – предложил я Риголану. Тот кивнул, и мы двинулись в сторону с тропы. Сумерки уже сгустились, и посохи наших колдунов, освещавшие отряд, – у Джонатана – бледно-голубым, у Шебы – темно-красным светом, – сюда уже не

доставали. Я зашел за елку, принялся расстегивать штаны, а Риголан остался на тропе, оглядываясь вокруг, прислушиваясь к окружавшему нас лесу. И вот едва я только почувствовал облегчение в своем организме, неподалеку раздался подозрительный шорох, Риголан напрягся и выхватил из ножен свой ятаган. Скрытый за елью, я видел, как на тропу из леса выпрыгнул огромных размеров волк, верхом на котором сидел широкоплечий воин. В сумерках я не мог рассмотреть его лица во всех подробностях, но то, что воин не был красавцем, – это точно. Зубы выдавались у него далеко вперед и были прикрыты губами лишь до половины, так, что воин выглядел постоянно оскаленным. Все в нем было грубым и крупным, словно бы вырезанным неподходящим инструментом, – мясистый нос, оттопыренные уши, нависающие над лицом брови. Разумеется, это был орк – знаменитый волчий всадник, воин овеянной легендами, вселяющей в сердца людей и эльфов страх, кавалерии орков.

Увидев Риголана, волк присел на лапах и угрожающе зарычал. А орк, заметив эльфа, весело воскликнул:

– О, закуска! – и кривляясь, нарочно неправильно выговаривая слова, произнес: – Сейтшас плёхой дядья орк будет ням-ням кароший эльфийский малтшик!

– Подавишься! – спокойно ответил ему Риголан. – Если ты воин, орк, назови мне свое имя, а я назову тебе свое, перед тем как отправить твою душу к предкам!

– Однако наглец, – качнув головой, сказал орк. – Я – капитан волчьих всадников Джоурба! И я так думаю, что моей душе еще найдется место здесь, на Файеране. А вот ты, наглый эльф, явно здесь задержался! Говори мне свое имя, пока еще можешь его произнести!

– Я – Сын Тени Риголан из клана Танцующих Теней, – ответил темный эльф. – И я готов принять твой вызов!

– А, так ты – темный… – разочарованно протянул орк. – Не везет мне сегодня!

И с этими словами орк заложил два пальца в рот и оглушительно свистнул. В лесу послышался ответный свист, и вскоре казалось, что все пространство вокруг нас наполнилось шорохами, воплями и рычанием. Не оставалось никаких сомнений – воины капитана Джоурбы спешат к нему на помощь. На всякий случай я вынул из ножен меч и вышел из-за елки.

– О! – изумился орк, увидев меня. – Еще один эльф! – Но тут же, всмотревшись в меня повнимательнее, поправился: – Э, нет! Ты же человек! Интересная вы парочка!

И в это время, привлеченные шумом, наконец-то подъехали Боб, Джонатан и Шеба. Шроттер мгновенно оскалился на волка и бросился вперед, загораживая собой Риголана. Рэглер и Оррил грозно зарычали, поддерживая своего собрата, а медведь Бартоламью оглушительно заревел. Риголан одним махом вскочил в седло, готовый к бою. Огромный волк орка скалился и рычал на всех, прижимаясь к земле, готовый вступить в схватку. И тут же из леса начали выскакивать волчьи всадники – орки верхом на таких же крупных зверях, что и волк Джоурбы. Я не собирался их пересчитывать, но думаю, их было не менее пятнадцати, а то и двадцати. На лесной тропе сразу же стало тесно, как на самом шумном базаре Регентролла.

Орки, заметив нас, стали подтягиваться к своему капитану, еще более усиливая давку на узком пространстве. При этом волчьи всадники громогласно выкрикивали свой боевой клич:

– Хар-рама!

Их волки рычали и скалили зубы, Боб уже размахивал своим молотом и кричал: «Зашибу, собаки дикие!», Джонатан начал раскачиваться, произнося заклинание, а Шеба вращала своим посохом, накладывая заговор на орочьих хищников. В ее сторону волки боялись даже посмотреть и как-то опасливо отступали перед ведьмой, но тем не менее продолжали показывать зубы. Я наблюдал за всем этим с каким-то странным, отстраненным чувством, явственно ощущая неестественность ситуации.