Бархат
Шрифт:
— Фрида, у меня такое ощущение, что я ее знаю или где-то видела. Но вспомнить не могу.
— Наверное, в клинике.
Карл Адлер появился бесшумно и потому неожиданно.
Он действительно был из душа, а потому оказался голым, не считая полотенца вокруг талии. Присутствием гостей изумлен, но не смущен:
— Черт! Простите, не знал, что меня ждут. Одну минутку, возьмите пока в баре что-нибудь.
«Этот, по крайней мере, извиняется», — подумала Линн.
Адлер хорош собой — строен, черные как смоль волосы после душа кольцами спускались
Конечно, ничего брать в баре они не стали.
Хозяин квартиры появился почти сразу, он успел натянуть джинсы и на ходу надевал футболку, на которой мокрые волосы оставили следы.
— Вы ничего не стали пить? У меня хороший бар.
— Нет, спасибо. Мы по делу.
Словно не заметив замечания Фриды о деле, Адлер кивнул:
— Значит, сок. Аннете, принеси сок!
Но никакой реакции на этот зов вопиющего в пустыне они не услышали, если Аннете и была в квартире, то умело прикидывалась отсутствующей. Карл рассмеялся: «Ох, эти женщины!» — и отправился за соком сам.
Зажужжала соковыжималка, Фрида была готова ринуться на кухню и потребовать не тянуть время, но вспомнила, что для этого надо пройти мимо распятой девушки, и решила лучше посидеть на удобном диване Адлера. Не ее вина, что Карл тянет время…
Он принес соки, поставил поднос с четырьмя стаканами на низкий столик и развел руками:
— Вчера было небольшое party, горничная убрала в основном, но еще не навели порядок, прошу извинить.
Наверное, для хирурга мебель, вольно стоявшая посреди комнаты, не ассоциировалась с порядком. Но Фрида подумала о другом: не очень-то переживают друзья и родственники из-за гибели Аники.
— У вас там девушка… может, сначала отпустите ее? — Душа Фриды не выдержала понимания, что пока они здесь пьют сок и беседуют, там…
Адлер посмотрел в сторону прихожей, потом на часы и пожал плечами:
— Линда наказана и будет стоять еще… сорок восемь минут.
— Но это преступление против личности, ограничение свободы…
Линн поморщилась, осторожно коснувшись запястья подруги:
— Фрида, перестань, это по обоюдному согласию.
Сказала тихо, но Адлер услышал, его бровь чуть приподнялась.
— Вы правы, это по обоюдному согласию, и никакого насилия нет.
Адлер уселся на диван напротив них и жестом предложил соки, стоявшие на подносе.
Фрида опомнилась, в ней проснулся следователь.
— Господин Адлер, Андреас Флинт поручил нам заново расследовать гибель его супруги Аники Флинт. Он и их дочь Петра сомневаются в том, что Аника могла принять амоксициллин, прекрасно зная о своей аллергии. Вы так не считаете?
Вопрос был задан неожиданно, чтобы Адлер не успел подготовиться. Но того не смутил откровенный наезд Фриды.
— Вы правы, Аника не могла выпить амоксициллин, да и не пила. — Никакого волнения на лице Карла Адлера не отразилось, но это не было ботоксное
— Петра считает, что ей подлили в питье.
Он пожал плечами.
— Петра может считать что угодно.
— Где вы были и чем занимались в тот день, можете рассказать подробно?
Карл усмехнулся:
— Вы не полиция, и ничего рассказывать я не обязан. Кстати, полиции рассказал. Но чтобы вы оставили меня в покое, расскажу. Подробно. Или такие вещи, как утренние водные процедуры и походы в туалет в течение дня, можно пропустить?
Фриду таким не возьмешь, кивнула:
— Это можно пропустить. Нас интересуют подробности после полудня и до шести вечера.
Адлер снова усмехнулся, видно что-то для себя отметив. Доктор умен, очень умен, наверняка он понял, почему именно такой временной промежуток.
— Перед утренней операцией мы с Аникой обсудили состояние и лечение остающихся в клинике пациенток, потом я ушел на операцию, она отправилась в свои палаты с Юсси и уехала. В полдень я был на операции. Закончил в двенадцать тридцать пять, помылся и отправился в суд.
— Куда?
— Давать показания на слушании по делу о разводе двух идиотов.
— Почему так грубо?
— Они уже три года пытаются выяснить, кто виноват в том, что жена не похожа на ту серую мышь, которая сказала «да» пятнадцать лет назад в день свадьбы.
— А на кого она похожа?
На кого еще через пятнадцать лет может стать похожей серая мышь? Разве только на серую же крысу…
— Сейчас она красотка, просто удивительно, как молодят женщину удаленные мешки под глазами и подтянутые щеки. За эти годы она помолодела благодаря моим стараниям, но мужу это не понравилось, он, видите ли, любит обвисшие женские лица.
— Нельзя все вернуть в прежнее состояние?
Адлер фыркнул:
— Я вполне могу как исправить, так и изуродовать любое лицо, но портить собственную прекрасную работу, знаете ли!..
Понятно, гордость профессионала… Он прав, это оскорбительно.
— Итак, вы были в суде с…
— С четырнадцати часов. Перед этим перекусил со своим приятелем в «F-12», знаете, где это?
— Какая разница? — пожала плечами Фрида, а Линн усмехнулась, вспомнив, что именно там состоялся их первый совместный с Ларсом выход в свет. Тогда они еще попали на глаза ее сводной сестре Терезе, которая рассказала о шикарном мужчине Линн ее матери, и расспросам не было конца.
Линн понимала, что имеет в виду Адлер, уточнив место обеда. Все подступы к этому ресторану под видеокамерами, а официанты и метрдотель столь внимательны, что могут и через полгода припомнить, кто из постоянных посетителей в какое время обедал, где сидел и что заказывал. Тем более по тону Карла Адлера ясно, что он из постоянных, значит, место имеет тоже постоянное, как и предпочтения в меню. Метрдотель скорее запомнит, когда Адлера не было…
— То есть, вы не имели никакой возможности увидеться с Аникой до самого ее отъезда?