Барон
Шрифт:
После смерти Рона мы провели широкие испытания с переделкой демонских амулетов. Моя старая гигантомания оказалась излишней, неизвестный фактор больших энергий только снижал эффективность. Агнар с Лионой и само плетение подправили. Теперь дезориентация будет очень короткой, почти незаметной. Надеюсь. Мы не могли проверить реальные демонские удары, а там кроме разума присутствовала вторая неизвестная стихия. Зеркало в амулет загнать не удалось.
У всех имелись древние излучатели с запасными обоймами и холодное оружие. Мужчины вооружились короткими мечами с кинжалами. Что делать, их легче прятать в мешке. У Лионы с Лизой кинжалы
– Глупо всё у них устроено, – произнёс Витар. – Это же каждый день надо переводить узников из камеры в камеру, может, и два раза в день. Идиотизм!
– В глубине души покойный Багат’хат считал так же, но даже себе боялся в этом признаться, – пояснила Лиона. – Этот обычай освящён самим Неназываемым и символизирует неуклонное приближение смерти для каждого живого существа. Один или два раза в сутки, днём или поздно вечером на этажи спускаются восемьдесят один охранник, не надо пояснять, что это значит? Выстраиваются вдоль коридора и перегоняют жертвы из одной камеры в другую. В каждой камере по девять человек обоего пола. Охране трогать женщин категорически запрещено, поэтому на нас особо и не заглядывались, а случки между «мясом» даже поощрялись. Только когда им успеть с этими переходами! И настроение сами понимаете какое.
– Может, знаешь, что нас ждёт за дверью? – спросил Витар.
– Коридор метров сто с поворотом направо. Выхода не видно. По стенам активные древние плетения. Это видел охранник, когда здесь дежурил. Четверо дворцовых стражников в глухих древних латах с протокольными алебардами. Алебарды простые. Сюда заходят двое, двое на выходе в алтарный зал.
– Что же нам делать, древние латы не пробить! – заволновался Агнар. – Думайте быстрее!
– Прямо-таки не пробить, – возразил я. – У нас меч древний, твой, кстати, и наши сабли. Арбалет опять же и кинжалы… Закрытые латы, говоришь?
…Створки ворот распахнулись совершенно бесшумно. Из галереи в тюрьму зашли двое стражников в изящных серебристых латах, больше похожих на эластичные металлические комбинезоны, и в закрытых белых шлемах – один в один мотоциклетный с тонированным стеклом. В руках расслабленно несли отполированные алебарды на полосатых, в чёрно-белую полоску, древках. Шагали спокойно, совсем не чеканным шагом.
Я, в одежде охранника, вскочил со стула. Один «мотоциклист» укоризненно покачал шлемом. Прошли мимо меня, подошли к камере, откинули засов и распахнули дверь. Время привычно замедлилось.
Я швыряю путы в правого, Витар из камеры в левого. Они летят досадно медленно, но и стражники будто застыли. Верёвки касаются лат и бессильно сползают вниз. Чёрт! С этим выражением я уже срывал шлем с правого стражника. Где там эта чёртова застежка! Нащупал, надавил, щелчка привычно не услышал и потянул вверх, одновременно крича в разговорник:
«Защёлка под подбородком, надави! Кнопка!»
И тут ускоряется «мой» стражник. Поздно! Пока он отпускает мешающую ему алебарду и пытается ударить меня локтём под дых, шлем медленно летит к полу, а я хватаю правой рукой подбородок, левой – затылок и резко кручу его голову вправо вверх. Треска не услышал, но голова
Это была моя идея – сохранить латы, только я не знал, что латы – это комбинезоны, как у древних стражей или наших лётчиков без малейшей щёлочки. Возможно, древний кинжал пробил бы его, но я запретил портить.
Где здесь застёжки? Ага, типа липучки, отлично.
– Помогайте, что застыли! – проговорил я.
Кричать уже боялся, ворота распахнуты. Время!
– Жертву надо передать стражникам на выходе из галереи и возвращаться сюда. Закрыть двери и оставаться возле них. О закрытии дверей куда-то идёт сигнал, и только после него за жертвой приходят жрецы. Лиза, у тебя минута-две снять ловушки в начале галереи! – скороговоркой проговорила Лиона, быстро просмотрев недавнюю память стражника.
Я оделся быстро, как никогда, и помог Витару справиться с липучкой. Он смотрел на неё как баран на новые ворота. Наконец мы подхватили заросшего, ничего не соображающего мужика в лохмотьях, схватили поданные нам алебарды и буквально понесли жертву. Мерным шагом. Риск оправдался, древние ловушки пропустили латы, или они выключались при открытии створок.
Сквозь тонировку обычный человек без ночного видения не разглядел бы и слона в полуметре. Быть такого не может, это же скафандр! Возможно, боевой. На широкой опоясывающей пластине различные скобы. Материал интересный – очень эластичный тонкий металл. Ладно, сейчас некогда, потом разберусь, если время будет.
Едва мы прошли плавный поворот, как увидели нетерпеливо переминающихся стражников, словно по-маленькому захотели. Они сразу скупыми жестами стали нас подгонять и, как только мы приблизились достаточно близко, зашипели:
– Скорее, Верховный вот-вот спустится, почему так долго?!
– Охранник, зараза, уснул, и «мясо» забеспокоилось, – прохрипел Витар.
– Быстро назад, закрывайте ворота, потом поговорим, после смены. И не хрипи мне! – прошипел тот же голос, принимая у нас жертву.
Мы молча развернулись и быстрым шагом дошли до поворота, а дальше поплелись медленно. Две минуты истекли, ещё одну удастся вырвать. В эту минуту я лихорадочно ощупывал стекло. Не может быть, чтобы оно не поднималось или не меняло тонировку. Нет, никаких кнопок-пластин не нашёл.
Лиза сидела возле открытых створок в позе лотоса, глаза закрыты. Аура ярко светилась, и по ней бегали разностихийные искорки. Напряжённо работает, ничего не скажешь.
– Сколько осталось? – спросил я у Лионы. – Скоро те стражники не выдержат и прибегут сюда. Плюнут на все запреты! И так скоро обделаются от страха.
– Не знаю, и не спросишь, – кивнула на Лизу.
– Сейчас спрошу. – С этим словами я плюхнулся на землю и вылетел в астрал.
Оттуда сразу вызвал образ Лизы и буквально проломился к нему. Она летала в пространстве среди разноцветных нитей, составляющих узор. Часть нитей погашена. Я отлетел подальше, справедливо решив, что Лизу сейчас лучше не беспокоить. От неё периодически отлетали лучи, которые гасили нити по одной ей известной схеме. Я присмотрелся: светится примерно треть, и с такой скоростью гашения… Выйдет долго. И вдруг – озарение. Оно всегда приходит вдруг.