Барон

Крабов Вадим

Я понял, что ускорение слетело и я сейчас потеряю сознание. Чёрт! Победа была так близка! Детская обида заполнила душу.

Вдруг красный росчерк прорезал пыль, и тщедушное тело царя снесло в сторону, ударило о колонну, и он сполз на пол с торчащим из груди оперением древнего болта. На лице выражение крайнего удивления. Вихрь исчез бесследно. Я потерял сознание и упал.

– …Егор, милый, поднимайся, всё кончено, – услышал я голос Лизы и открыл глаза.

Надо мной склонилась Лиза в латах без шлема. Она улыбалась и гладила меня по лицу. Я тоже был без шлема, как и сидящие рядом Витар с Агнаром. Лиона

стояла уставшая, вспотевшая, но с широкой довольной улыбкой.

– Все чёрные мертвы? – спросил я.

– Нет, – ответила она, – вбежавшие воины лежат возле входа без сознания, они минуту назад забежали, остальные – все.

– И царь? – неверяще спросил я.

– Он возле колонны с болтом в груди. Его душу я не заметила… Да я много душ не замечала, не до этого было! – ответила на моё возмущение. – Но все мертвы, я посмотрела.

– Надо ему голову отрубить, немедленно! – Её слова меня не успокоили.

– Сейчас, дай немного отдохнуть, мы встать не можем, – ответила Лиза. – Тогда всем башки поотрубаем, обещаю. Наших воинов поднять сил нет, они до сих пор беспамятные.

– Никто не погиб? – удивился я.

– Никто. Чёрные поначалу не убивали, а нас латы спасли. Какой ты молодец, Егор, разобрался с включением, да так быстро! «Зеркало» не выдержало бы, очень много силы лилось, как бы не на десятый уровень. И бедолага, который жертва, жив, его алтарь защитил. Вон он, в стороне сидит, не верит. Как бы с ума не сошёл.

– Седьмой-восьмой максимум, – поправил Агнар. – Древний зал выдержал, не ожидал. Я раньше думал, таких мощностей никакое сооружение не выдержит.

– Зубы не заговаривайте. Иди, Агнар, руби головы. Беспокойно мне, а то сам сейчас встану.

– Пошёл я, пошёл, – сказал Агнар, поднимаясь. – И ты, Витар, вставай, слышал, что их милость приказали. Я к царю, а ты с левых магистров начинай.

Витар нехотя поднялся, бормоча под нос нелицеприятные для меня эпитеты.

– Смотрите! – воскликнула Лиона и указала рукой в сторону царя.

Мне пришлось сесть, чтобы увидеть место, куда показывала Лиона. Беспокойство оправдалось. Царь раздувался, как резиновая игрушка, болт со звонким стуком выпал на пол, и царь взорвался чернотой. Когда чернота развеялась, на месте бывшего Верховного жреца стоял черноволосый юноша в изящном чёрном камзоле. Он посмотрел на нас тяжёлым взглядом и произнёс звонким юношеским голосом:

– Так вот кто хотел лишить меня Эгнора!

В тот же миг из его глаз сорвалось пламя и, легко ломая защиты, мгновенно испепелило все одежды, не тронув тела. Пепел медленно, неприятно щекоча, ссыпался с кожи.

Его лицо скривилось в усмешке, и в следующем взгляде мы утонули.

Я не мог двинуть пальцем. Да что там палец – моргнуть не мог, не говоря о дыхании. Меня тянуло, саму душу тянуло в бездну. Я понял – это конец. Теперь настоящий. Как не хотелось умирать! Даже не умирать. Я почувствовал, что есть вещи пострашнее смерти и это страшное ждало меня впереди. Нет, не впереди, в глубине бездонных глаз. Борьба близилась к завершению, я безнадёжно проигрывал. «Вартараар!» – всплыло понимание. «Да, это я», – прозвенел в голове презрительный юношеский голос. Внезапно голос изменился и удивлённо прохрипел: «Ты?!» Оцепенение пропало.

Над нами плыла прекрасная голая Лиона. Нет – Богиня! Она свободно держалась в воздухе,

от неё исходило режущее свечение, она физически придавливала величием.

– Вот ты и вытащил меня, дурачок, – раздался волшебный нежный голос.

– Ты?! – Юноша взлетел и приблизился к Богине. – Мой аватар здесь сильнее, это мой мир!

С этими словами он размазался в чёрный свет. Не отсутствие света, а именно чёрный свет!

– Был твой! – со смехом раздалось из сгустка яркосинего света, в точности как глаза Лионы.

Цвета смешались. Гул прокатился по залу, пол заходил ходуном, посыпались кусочки мелких камней. Казалось, свод вот-вот рухнет… Не рухнул. Древнее строение выдержало и это. Землетрясение нас раскидало, пыль забила носы, но видимость мы, маги, не потеряли, и грохот нас не оглушил. Сгустки света, наконец, разлетелись в стороны. Синий недолго думая взмыл вверх и растворился в потолке, а чёрный снова стал висящим юношей, только теперь разъярённым.

– Бабы! Как я вас ненавижу!!!

Он нашёл взглядом Лизу.

– Нет!!! – заорал я и в ускорении прыгнул между ним и любимой.

Я не успевал, глаза Лизы медленно гасли. «Нет!» – проорал я мысленно и провалился во всё сразу, что только умел: летел в ускорении, смотрел из свободного сознания, находился в астрале и видел оттуда реальный мир. Не знал, что такое возможно. Ударил Вартараара воображаемым кулаком, он дёрнулся и нахмурился. Лиза перестала угасать. Слава богу! И сразу, не думая, схватил свою энергию из астрального резервуара (удалось!) и швырнул её в самодовольное лицо бога. Аватара, если быть точнее.

Вартараар закричал. Не просто закричал, а стал дуть, сдувая всё. Пыль, камешки, обрывки одежды закрутились в смерчах закрытого пространства. «Не нравится!» – мелькнула злорадная мысль, и я швырял и швырял – резервуар оказался необычайно огромным. За кричащим в ужасе юношей открылся серый портал, и его неумолимо потянуло внутрь. Он замолчал и оскалился. Было видно, что держится бог с огромным трудом. Наконец нашёл меня и упёрся взглядом. Я потянулся за новой энергией, но резервуар оказался пуст. Юноша захохотал, расслабился и понёсся в портал. По пути подмигнул мне и поманил пальцем. «Не-ет!» – снова заорал я. Меня неудержимо повлекло в воронку портала, и я, не в силах противостоять этой тяге, влетел в него. В какой своей ипостаси: в теле, астральным или свободным сознанием, а может, всеми тремя – так и не понял.

Я судорожно вздохнул и открыл глаза. Сердце бешено колотилось. Взгляд упёрся в свежевыбеленный потолок с разводами и мелкими трещинками. Не успев ничего сообразить, я закашлялся – во рту нещадно саднило. Хотел прикрыть рукой рот и ойкнул от боли – руку кольнуло. Я повернул голову и посмотрел на руку – увидел воткнутую в вену капельницу. Из-за моего движения она была уже не в вене. Я застонал.

Не может быть! Эгнор, друзья, Лиза, ребёнок – бред больного воображения? Мне стало невыносимо обидно! Сердце сжалось от боли, к глазам подступили слёзы. Перед внутренним взором промелькнула вся моя эгнорская жизнь. Я там любил, грустил и радовался, я там подвиг совершил, в конце концов! Был магом и бароном. Настоящими! Там всё было настоящее, в отличие от… а где я, собственно? Неужели в психушке? Ответ на этот вопрос получил через несколько секунд.