Барон
Шрифт:
Мне с трудом удалось уговорить Хуго не хвастаться своим успехом по радио, и ведущим запретил распространяться.
– Земля слухами полнится, а слухи обрастают подробностями. Так до вашего начальства быстрее дойдёт. К тому же скромность украшает, а хвастовство – грех. Посмею посоветовать: в своём отчёте укажите это событие вскользь. Кому надо – поймут.
– Эх, господин барон, если бы вы знали, как я устал от завистников! Они только и ищут, где меня больнее ущипнуть. Но Спаситель видит, кто его истинный почитатель, тому и отпускает благодать без меры. –
– А тут вы со своей неоспоримой святостью, брат настоятель. – Я поклонился ему.
– Да, Спаситель не допустит несправедливости, вы правы. Но со святостью немного преувеличили, брат барон.
– Нисколько!
– Это ваше личное мнение. Не скрою, приятное для меня. Только от лавийцев отбейтесь, – внезапно переменил он тему. – Я буду усердно молиться за вашу победу.
– Непременно! Спаситель не допустит несправедливости.
Переживает, чёрт, что епископства лишится. Ого, он себя уже епископом считает! Богатое воображение у дяди, спасибо, Фиона.
«Ты что, мысли прочитала?»
«Посмотри, у него на лице всё написано, и эмоции соответствующие».
«Жаль».
Сожаление осталось без ответа.
– Витар, к тебе Валет подходил?
– Конечно! Расспрашивал историю нашего спасения для баллады. Это после выздоровления матери было. Я рассказал, как мы условились: про разбойников и всё такое. Он пообещал написать потрясающую вещь. Я посоветовал ему к маме подойти, он согласился и сказал, что завтра вечером непременно поговорит. Это вчера было, так что сегодня за ужином подойдёт, он должен с выступления из Цитруса вернуться. Интересно, что он там напоёт?
О чём пел Валет, мы с Роном слушали в кабинете. Ждали долго и дождались:
– Бард вызывает Старика.
Сразу ответ:
– Старик слушает.
Знакомый голос шелмиусского следователя слышался сквозь треск помех, заметно плавал. Скорее угадывался.
– Докладываю: вернулись три дня назад на свежих конях: барон, шелтонец и графиня. Графиня была явно не в себе, но буквально вчера утром она вылечилась!
– Не говорите чепухи.
– Слово чести! Это было в местном храме на утренней службе, её специально провели для излечения, и такая мощная благодать сошла, какой я ни разу не чувствовал. Графиня вскрикнула и узнала сына. Я бы сам ни за что не поверил, если бы не видел всё собственными глазами! Теперь она вполне здоровая женщина, с обычной аурой.
Мы с Роном переглянулись. Ни фига себе, Валет минимум видящий! Хорошо, что мы привыкли к маскировке, а Лионе надо будет ещё раз напомнить.
– Об этом позже. Как остальные двое, что рассказывают?
– Оба здоровы. Мне удалось поговорить с ними – искусно лгут, мне явно не доверяют.
– Вас не раскрыли?
– Ни в чём не уверен, но барон со мной сейчас более обходительный,
– Демоны, с меня начальство не слезает, вынь да положь! Задание остаётся прежним, и это не моё решение.
– Да я почти раскрыт, чувствую! Если они нас уже не слушают. Я же объяснял вам все недостатки такой связи.
– Знаю, но выхода у нас нет, придётся надеяться на Спасителя, что не нашли наш канал. Ну и словечко! Следующая связь по второму варианту.
– Если я смогу, – усмехнулся Валет. – Вы можете передать привет жене и дочери? Ради Спасителя!
– Вы же знаете, это была не моя идея! Нет у меня к ним доступа, но сделаю всё, что в моих силах, – очень проникновенно ответил Терус. – Я бы вас отозвал ещё тогда, когда не удался захват, не дураки же они, но… альтернативы нет, приходится рисковать. Тем более, по вашим словам, весь замок знал об отъезде, и вы ничуть не больше… К войне готовятся? – Терус после паузы затронул другую тему.
– Готовятся. Крестьянских детей в отряды понабирали, я вам рассказывал. С приездом барона ничего не изменилось. Магическая поддержка мощная будет, это да, такие амулеты – закачаешься! И все уверены, что отобьются, вот что поразительно!
– Я не военный, не мне судить, но победа лавийцев – ваш последний шанс. Чем быстрее хозяева прибегут к нам, тем счастливее всё для вас закончится.
– Вы знаете, о ком я переживаю! – резко ответил Валет.
– Не нервничайте, вам ещё выступать предстоит.
– Конец связи, не стоит так откровенничать в эти амулеты.
– Повторяю: следующая – по второму варианту. Удачи вам, бард!..
– Чего это Терус так разоткровенничался в рацию? – задумчиво произнёс я.
Рон развалился на стуле и по привычке барабанил пальцами по столу. Значит, думает.
– Он ничего не теряет: слушают – хорошо, нет – ещё лучше. А Валет, оказывается, за страх работает, не только за совесть, – ответил мне друг, – и он тоже знает, что разговор могут подслушать…
– Нас ждут в Шелтоне, и я, кажется, понял, кто лавийцам подсказывал. Ну, Твердь, вот сволочь! – возмутился я. – И плюнь ты на эти многоходовки!
– Ты как вчера родился, – фыркнул в ответ Рон. – Его можно понять: он на границе, и мы ему нужнее. А что такое многоходовка?
– Понять?! Понять можно любого, но методы… Попросил бы прямо!
– И ты бы всё бросил и пошёл? А методы… вполне обычные для политики. Это лично для меня и тебя они неприемлемы. Кстати, ты сейчас барон, и если бы встал такой выбор, то как бы поступил? – И сам же ответил: – Можешь не отвечать, знаю, что не так.
– Вот и нечего спрашивать – каждый на своём месте. А многоходовка – это… ох, как объяснить-то… – Я встал в тупик. В Эгноре была похожая на шахматы игра с фигурами, называлась варг – от названия столицы империи, но её правил я не знал. – Короче, когда заранее просчитывают несколько вариантов действия и своих, и противника.
– Комбинации, что ли?
– Верно.
– Вечно ты заумь несёшь, говори проще. Ладно, что делать будем?
– То же, что и раньше, план составлен. Ты мне сроки дай, численность и направления!