Барракуда
Шрифт:
Мессер перестал терзать печенку Принцу. Они в полном мире и согласии стали выходить в город и из одного такого похода принесли осенние пальто, очень даже клевые. Я получила роскошный свитер из легкой ангорской шерсти. Если вывернуть его наизнанку и подпоясать прилагавшимся замшевым пояском, получался роскошный плащ в бежево-коричневую клетку.
– Это мы в «Лафайетт» стибрили, – сообщил Принц. – Да еще в кассе свистнули полторы тыщи.
– Скатились на дно общества, – горько пошутил Мессер.
Он чувствовал себя свергнутым с трона, как персидский шах.
Вечером мы прошествовали к арабской
Нажравшись как удавы, веселые и довольные, вернулись мы в свою конуру, но на следующий день я снова ввела строгий режим экономии, и мы опять залегли на дно. Однако нельзя было ждать, пока нас выгонит на улицу настоящий голод.
И так было хуже некуда, как на прыжках в высоту, если вдобавок прыгать из ямы. Хорошее мошенничество – это искусство, вдохновение; случай приходилось долго ждать, холить и лелеять. К тому же, чтобы действовать в денежной среде, нужно самим иметь деньги. Порочный круг. А мы боролись за выживание. Надо было урвать самый большой кусок, какой только можно, и снова залечь.
Мессер велел сделать «наркоманку». Я загоняла добычу. Расход небольшой, а дело безопасное, если, конечно, не переиграть. Куда безопаснее, чем воровать в супермаркетах, где полно телекамер и охранников.
Но в таких случаях есть риск или попасть в лапы легавым, или налететь на перо сутенерам.
Успех состоял в выборе подходящего клиента, а это зависело исключительно от меня, от моего знания людей. А я уж их знаю. Такой родилась, нюх у меня. Шестое чувство.
Я двинулась на пляс Мадлен, всем известный район, где в паутине улочек вблизи Елисейских Полей в элегантных отелях сдают комнатки на час.
Несколько дам прохаживались по периметру невидимого ромба. Их профессию выдавали не яркий макияж и не одежда, а походка и взгляды.
– Ты новенькая? – остановила меня девица постарше.
– Да, мадам.
– Меня зовут Левретка, – представилась она.
– Барракуда, – раскланялась я, – но ты можешь называть меня Феля.
– На нашей дорожке цена семьсот франков. Двадцать пять процентов берет Арман. Спросишь его в конце дня в баре гостиницы «Роз». Кидать его нет смысла, весь портрет тебе попишет: гостиничные вышибалы ему доносят, кто с кем и когда.
Я вошла в «Роз». Портье, пожилой парижанин, читал газету.
– Вот, пожалуйста, отсчитайте свое. – Я положила деньги на столик. – Я приду сперва с одним клиентом, а вообще-то их будет трое.
– Понятно. – Этот уже ничему не удивлялся.
– Двое войдут отдельно. Стесняются.
– Слушай, малышка, я тебя не видел. Помни, это приличная гостиница, никаких скандалов!
– Я бегаю от конюшни Армана.
– Тогда все в порядке. – Он понимающе улыбнулся.
Почти сразу же мне попался нужный фраер. Средний такой буржуа из провинции. Заключал в Париже сделку и пришел устроить себе развратик по сходной цене. Хотел бы подороже – купил бы себе вечер с девочкой по вызову.
Одет в прекрасный костюм, но не слишком модный, часы на толстом золотом браслете, перстень с красным камнем. На безымянном пальце светлая полоска – след от обручального кольца. Будто столь наивный ход требуется здесь, у проституток, или освобождает от долга верности своей супружнице,
На морде у него было написано похотливое любопытство. Казанова задрипанный! Не одобряет потворство естественным склонностям, а устоять перед соблазном не может. Но теперь он решился и бодро трусил к запретным плодам.
– Цены твердые, деньги вперед, – сказала я, когда он попытался торговаться.
Мы вошли в «Роз».
Внизу я заплатила за комнату, а пузан долго выдумывал фамилию, под которой записаться в книге. Портье за толстой спиной лоха сделал ему «рожки».
Только я сняла жакет элегантного костюма венской адвокатессы – он вместе с владелицей изрядно поистрепался, а другого у меня не было, – как в комнату ворвались Мессер с Принцем.
– Полиция нравов. Прошу ваши документы, – потребовал Витек, как настоящий легавый, и показал нам из-под лацкана значок общества зажиты животных, очень похожий на полицейский.
Принц запер дверь на замок и молча оперся спиной о косяк. Французский у него еще хуже немецкого, и он играл роль молчаливого помощника.
– Merde! Так распугивать клиентов! – Я изображала элегантную проститутку из приличного района, поэтому почти не ругалась.
Протянула Мессеру паспорт. Он вырвал у меня из рук сумочку, вытряхнул из нее мелочь и хищным жестом схватил пузырек из-под валидола, который я еще вчера сама наполнила лимонной кислотой. Белый мелкий порошок смотрелся куда как породисто.
Мой сладкий котик остолбенело таращился, а при виде пузырька чуть не обделался. Трясущимися руками вытащил ксиву из кармана.
Витек спрятал наши документы.
– Что вы делаете, господин комиссар?! – простонала несчастная жертва.
– Я всего лишь сержант, – скромно поправил Витек.
– Вы не имеете права!
Мессер выслушал, чего полиция республики не имеет права делать, а в особенности – арестовывать его, кондитера из Алансона, месье Как-его-там.
– А вас никто не арестовывал, – заверил кондитера Мессер. – Вас на минуту просят зайти в комиссариат дать показания, это мелкая формальность. В комиссариате запишут все данные о вас и девушке – профессиональной проститутке, подозреваемой в торговле наркотиками.
– Я буду жаловаться! – Возмущение душило гражданина благородного города Алансона. – У меня с ней нет ничего общего! Пусть она сама скажет! – Он чуть не плакал от ярости и бессилия.
– Ее слова не имеют никакого значения. Она арестована. Увести! – бросил он Принцу.
– Пошли! – приказал Принц.
Это единственное слово, которое он по-французски говорит без акцента.
Мессера мы ждали в «Веселом баране». Кондитер из Алансона откупился за сорок тысяч.
Я поклялась никогда в жизни больше этого не делать и не показываться вблизи пляс Мадлен. Только вечером я поехала отдать деньги Арману. Не надо провоцировать его на поиски. Специфический синдикат, который представляет Арман, очень заботится о дисциплине, а непослушных жестоко наказывает. Еще хуже наказали бы меня, если бы узнали, что мы тут натворили. Но я была уверена, что мой донжуан не станет трепаться о своем приключении, особенно в гостинице «Роз», откуда Витек его деликатно и осторожно вывел. Кондитер был ох как благодарен тактичному полицейскому.