Барракуда
Шрифт:
– Как дела? – приветствовал меня в баре «Роз» бородатый блондин в джинсах и норвежском свитере, похожий на спортсмена.
Арман пересчитал деньги и показал мне в блокноте свои записи, чтоб я знала его педантичность: напротив слова «Барракуда» стояла цифра «3» и проценты, которые надо было отдать.
– Все сходится. Ты останешься в нашем районе?
– Подумаю, – ответила я.
Да ни за какие помидоры! Поохотилась один раз – и баста. За спугивание клиентов во всем мире безжалостно наказывают.
– Тебе здесь всегда
Мы же совещались, что делать дальше.
– Я боюсь, – заявил Принц.
И я боялась. В нашей профессии начинать бояться можно только после, если до – лучше и не начинать.
Что же случилось? Мои игры всегда были опасными. Я ходила по лезвию ножа между полицией и толпой обманутых, но никогда не испытывала страха перед работой. Неужели Вена так на меня подействовала?
– Больше не буду прикидываться полицейским, – поклялся Принц и постучал по облезшей двери. – Возьмемся за что-нибудь спокойное. Размен денег или ошибка в кассе, – перечислял он избитые фокусы мелких мошенников.
Один из них состоит в ловкости рук, а второй – во внушении, даже доказательстве кассирше, что сдачу надо выплатить с банкноты большего номинала, нежели в действительности.
– Это уж совсем западло! – возмутился Мессер.
– Пожалуйста – без меня! – поддержала я. В такой игре нужен еще незаинтересованный свидетель. Лучше всего молодая беременная женщина или домохозяйка, навьюченная покупками.
Психологический трюк – эти люди почему-то внушают самое большое доверие.
– Да какого черта?! – рассердился Принц.
– Есть вещи, которых я не делаю. Таких немного, но все-таки. И это как раз такая подлость.
– Ах, посмотрите, какие мы маркизы! Выше обычного мошенничества! – вызверился Принц.
– Естественно. Я – мошенница необычная.
– Особенно на панели! Там ты прямо-таки блистала необычностью! А ведь знаешь, по скольким статьям проходишь!
Принц у нас специалист по уголовным кодексам нескольких стран. Он прекрасно читает на многих языках, только говорить ни на одном не умеет. Кабы не это его убожество, нам бы в Вене повезло больше. В качестве секретарши князя я мигом бы раскусила шакала, а Принц в роли адвоката выглядел бы просто роскошно.
– Козел, который идет к девкам, понимает, что рискует, а кассирша не ищет приключений на свою задницу. Я не стану отнимать у нее кусок хлеба.
И мы снова затаились.
Нас считали просто знакомыми, поэтому мы старались встречаться не слишком часто… К тому же, кроме общей работы, нас ничего не связывало. Мы очень по-разному бездельничали. Принц, если не спал и не разглагольствовал перед большой аудиторией, читал литературу по юриспруденции, Мессер целыми днями шлялся по городу. Он высматривал людей и дома: готовя возможные ограбления. Как собаке, ему надо было все обнюхать.
Я с утра до вечера просиживала
В Центре собрано множество вещей, которые начинаешь понимать и любить, только когда видишь их в оригинале. Он учит, но не навязывает знания. А я вообще самоучка. На шестом этаже есть кафе, где можно очень дешево перекусить. И всюду тепло. Я проводила там дни напролет, питаясь картофельными чипсами и культурой. Только на ночь я возвращалась в Марэ.
– Пригласи меня к себе, – однажды пристал ко мне молодой мужчина почти у самого дома.
– А знаешь, у меня сегодня не приемный день. – Я попыталась его обойти.
– Я не ищу себе девочку.
– Тебе не повезло: я не мальчик.
– Но тебе нужны деньги, – продолжал он, не смущаясь.
– А ты хочешь мне их подарить?
– Ты можешь их заработать.
– А почему именно я?
– У тебя много свободного времени и нет денег, – сказал он. – А на пляс Мадлен ты тоже не разбогатела.
– Ты от Армана?
У меня даже мороз по коже пошел от мысли, что Арман меня выследил. Я уже стала оглядываться, чтобы сообразить, куда бежать.
– Нет. Я случайно обратил на тебя внимание. Ты смахивала на новенькую. Ты меня заинтересовала, потом я к тебе присматривался.
– А, так ты за мной шлялся!
Плохо дело. На пляс Мадлен у меня был другой цвет волос, ошивалась я там только однажды. И все-таки он нашел меня аж в Марэ. Я прикинула, что он мог обо мне разнюхать.
– Я должен кое-что узнать о человеке, прежде чем дать ему работу.
Он много дней наблюдал за мной в Центре, даже знал, что я ела. Жареная картошка нон-стоп навела его на мысль, что бабок у меня нет. Теперь подкараулил меня у дома и напросился в мансарду. У меня не хватало смелости его сплавить, да и грошика лишнего не было.
– Меня не интересует, что тебя связывает с мужчинами из полуподвала, но мне нужна абсолютная конспирация.
– Ясно. И что ты мне предлагаешь?
– Время от времени будешь приносить посылки на указанный адрес. За каждый раз получишь тысячу франков.
– Ты щедр, как местечковый карманник. Мало.
Он молчал. Сперва посмотрел на меня, потом обвел взглядом мою хавиру. Единственное пальто на гвозде, одинокая пара колес под вешалкой и платье на спинке кровати. Непохоже было, чтобы я могла диктовать условия.
– Не выпендривайся. У тебя есть что-нибудь получше?
– Есть Пикассо, Василий Кандинский, Марсель Дюшан в Центре. Две тысячи! За меньшее даже поганой метлой не дотронусь до твоих посылок.
– Не знаю, стоишь ли ты двух тысяч. Я должен тебя проверить.
– Стою. Но у меня нет денег, и только поэтому можешь меня иметь за два куска. И не торгуйся, потому что за такие гроши никто с тобой не свяжется. Да еще наверняка велишь мне на каждый рейс одеваться по-другому и притворяться, что это не я.