Башни Латераны
Шрифт:
Добежал до конца, выбежал к воротам, остановился. Увидел их — Густава, Рудольфа, Максимилиана, Дитриха, Мессера, Бранибора. Все стоят, как статуи. Смотрят вперёд. Молчат.
Лео шагнул вперёд — медленно, неуверенно. Протолкался между Густавом и Рудольфом. Вышел вперёд. Посмотрел туда, куда смотрят все.
Увидел её.
Она сражается.
Вокруг неё — хаос. Люди падают — один, второй, пятый. Щиты раскалываются. Кровь брызжет — фонтанами, облаками. Крики, хруст, звон. Молот крутится — как вихрь, как смерть. Она не останавливается. Лео смотрел —
— Стоять!
Лео вырывается — отчаянно, яростно. Не слышит. Не видит. Только она.
— Отпусти!
Курт держит крепко:
— Остановись придурок, тебя же там убьют!
Лео тянется — к ней, изо всех сил, как будто может дотянуться.
— Отпусти! Она там! Она… она… — голос срывается. Слёзы текут — не останавливаются. Мир вдруг вспыхивает алым, в голове звенит, на губах и во рту — привкус крови.
— Полегчало? — спрашивает Курт, держа его за воротник: — или еще добавить? Стой на месте, идиот. Сейчас ей ничто уже не поможет. Только чудо. Стой. Терпи. Если Господь… — он замолкает, смотрит вдаль. Рядом стоит Густав — не двигаясь, не моргая. Рука на рукояти топорика. Смотрит вперёд — туда, на мост, на поле боя. Губы шевелятся — беззвучно.
— Она идет прямо туда… прямо, мать его к Королю-Узурпатору в его блядский шатер! — шепчет он себе под нос.
Максимилиан часто моргает — раз, второй, третий. Не верит глазам: — … это невозможно… капитан, вы же видите? Давайте ее к нам в роту примем! Интересно, она умеет скакать на коне? Хотя, конечно… вы правы. Научим.
— Безумная девчонка. — бормочет Мессер и качает головой: — если она выживет, то я… наверное это любовь, а? Старый ты перец… — он толкает в плечо Бранибора Каменски, который хмурится, глядя на поле боя.
— Она идет. — говорит он, и слегка приподнимает свой топор, снова опускает его вниз, ударяя торцом рукояти о землю: — она идет. Медленно, но верно. Эти сукины дети едва ли не на плечах у нее висят, но она идет. Умница. Не стой, не давай зайти себе за спину, вертись, не подставляйся.
— Она же может убить короля… — вдруг произносит молодой солдат из городской стражи. Произносит так, как будто сам только что себе поверил: — она может убить Арнульфа!
— Это королевский шатер… — бормочет себе под нос Курт Ронингер: — охрана из лучших рыцарей, маги, защитные чары…
— ДАВАЙ! ДАВАЙ, ДЕЙНА! — Густав вдруг закричал — так громко, что все вздрогнули. Он приложил руки ко рту и закричал снова: — ВПЕРЕД!
— А какого черта… — сказал Мессер и выплюнул травинку изо рта, прижал ладони ко рту и заорал: — ДЕЙНА! ВПЕРЕД!
— НЕ СЛУШАЙ ЭТИХ ПРИДУРКОВ! ОТСТУПАЙ! — гремит голос Бранибора над полем битвы: — УХОДИ К ЛЕСУ! ЛЕВЕЕ ЗАБИРАЙ!
Вдруг — Густав замер. Рот приоткрылся, глаза расширились.
—
— Она… она остановилась… почему… — шепчет молодой солдат из городской стражи, нервно тиская свое копье.
— Нет… нет… вставай… вставай…
— НЕ ЛЕЖАТЬ! ВСТАВАЙ! ДВИГАЙСЯ! — ревет Бранибор: — ВСТАВАЙ! — все смотрят вдаль, туда, где только что исчез серебряный отблеск на доспехах, исчез из виду, пропав под грудой черного и желтого, цветов Арнульфа.
— Взяли себя в руки! — нарушает общее молчание Курт Ронингер: — она выиграла нам время! Магистр поднимает людей, всем встать в строй, они сейчас за нас примутся! Оруженосец! Вытри сопли, хватит нюни распускать!
— Алисия… — Лео смотрит вдаль, на колышущееся поле черно-желтого и стискивает кулаки.
— Не переживай парень. — на его плечо ложится тяжелая ладонь Бранибора: — сейчас ты с ней встретишься. Мы все с ней встретимся.
— Что? Но как…
— Ворота все еще разбиты. — усмехается старый ветеран, поднимая свой топор и положив его на плечо: — ворота разбиты, мост наведен, а в армии Арнульфа все еще тысячи воинов. Успокойся, парень. Мы все сейчас умрем. Просто… постарайся помереть не просто так. Твоя дейна изрядно повысила ставки… сколько? Сто? Двести?
— Сто тридцать пять. — поднимает бровь Мессер: — когда эти ублюдки подойдут к нам — я сделаю больше.
— Посмотрим. По мне так ты больше хвастаешь, Мессер. — Бранибор еще раз сжал ладонь на плече у Лео: — выше нос, парень. Сегодня славный день чтобы умереть. И отомстить.
— Да. — глухо говорит Лео и в его груди разгорается ненависть: — я… я отомщу… и…
— Она встала! Она встала! — вскрикивает молодой копейщик: — клянусь святыми мощами Иллариона! Безымянная Дейна встала!
— ОТХОДИ! ДУРА! — ревет Бранибор: — ОТСТУПАЙ!
— Эта безумная девчонка… — восхищенно качает головой Мессер: — клянусь я влюбился!
— Она идет к шатру! Она раскидывает рыцарей Арнульфа как щенков! Демоны!
— Отступай, отступай, отступай, отходи назад!
— Эта девчонка не остановится пока не пробьет голову королю-узурпатору…
— Мессер, заткнись! Ей нужно отступать! Не видишь — ей руку отрубили!
— Заткнись сам! Видишь — она дерется даже так! И… нет! Демоны, нет! Вставай! Вставай, дейна!
— ВСТАВАЙ! НЕ ЛЕЖИ! И… — Бранибор вдруг замолк, сник, застыл на месте. Поиграл желваками на скулах. Мессер стоял и смотрел вперед не верящими глазами.
— Она не может умереть. — сказал он: — это единственная девушка на которой я был готов жениться. Она не может умереть.
— Дейна Алисия. — вздыхает Густав и поправляет шлем на голове: — что же вы так…
— Всем — держать строй. Сейчас они очухаются и…
Вдруг — звук.
Далёкий. Протяжный. Гулкий. Боевой рог — долгий, как стон земли, как крик небес.
На фоне неба — силуэты. Сотни. Тысячи. Над ними — стяги. Алые. Ткань шёлковая, тяжёлая, дорогая. Развеваются на ветру — медленно, величественно, гордо. На каждом серебряная мантикора.