Башня Тишины
Шрифт:
Они стали выходить на дорогу, которая вела из Кимила. Тут было особенно оживленное движение – одни повозки въезжали в город, другие выезжали из него.
Скрипели колеса, стучали подковы, ржали лошади. Повозки были загружены уже собранным сеном, клетками с домашней птицей, лукошками с яйцами, кадками с маслом, свежей рыбой, фруктами и овощами, привезенными на продажу сельчанами.
Можно было даже определить, в какой повозке что везут – за телегой мясника летели тучи мух, те же, где везли мед, сопровождали пчелы. Подпрыгивали перестеленные соломой бочонки с пивом. Тут же Джоанна заметила мальчика, который
Джоанна, раскрыв рот, остановилась, разглядывая невиданную прежде картину. Она явно не ожидала увидеть такого. Керис и Антриг удивленно уставились на нее, явно не понимая, что могло так заворожить девушку.
– В чем дело? – наконец поинтересовался Антриг, оглядываясь по сторонам.
– Но… но это как-то все… прямо как в средние века!
– А, – рассмеялся Антриг, – ты, наверное, не представляла, что в такую эпоху могут встречаться кудесники?
Джоанна посмотрела направо, потом налево. Слева виднелось массивное каменное здание мануфактуры, в раскрытые ворота вливались толпы людей. На лицах некоторых было написано отчетливое нежелание работать. Ну прямо совсем как в ее мире, подумала девушка.
– Вот потому-то у нас не слишком привечают волшебников! – проговорил ей на ухо Керис. – Чтобы они не мешали естественному ходу вещей! – Тут послушник потянул Джоанну за собой. – Ладно, нам пора идти!
Они направились дальше по улице, и Джоанна, оглянувшись, увидела, как в ворота мануфактуры входила группа детей.
– Это льнопрядильня, – перехватил ее взгляд Керис. – Думаю, они будут работать до семи-восьми вечера, пока не начнет темнеть. Они получают по два пенса в неделю. Хозяевам выгоднее нанимать их, чем взрослых мужчин! К тому же для того, чтобы смотреть за механической прялкой, не требуется большой физической силы!
Взглянув в это время в лицо Антрига, Джоанна заметила сожаление – она могла поклясться, что кудесник сожалеет о том, что никак не может облегчить страдания этих детей и принужден быть только их свидетелем.
– Они называют это промышленностью, – сказал Виндроуз, – которая призвана работать на всеобщее благо, на облегчение жизненных условий людей! Нельзя использовать волшебство в политике, в производстве, в торговле. Магию можно творить только там, где она не соприкасается с жизнью людей! Так что мы, выходит, не слишком нужны в этом мире!
– Ну и хорошо! – холодно сказал Керис. – Все хорошо знают, как правил городом твой учитель. Годами он держал всех под страхом смерти! Ты наверняка стал бы достойным его преемником!
Антриг только вздохнул, и в лице его отразилось единственное чувство – знание глубины человеческого горя.
– Может быть, – сказал он, – но я что-то не видел, чтобы промышленность, технологии и о чем еще так любят поговорить приносили всем без исключения ощутимую пользу! Возьми хотя бы тех, кто на этих машинах работает! Джоанна, я знаю, что твой мир называется миром технологий. Он лежит по ту сторону Пустоты.
Скажи, там люди получают от них какую-нибудь пользу?
Джоанна помолчала, продолжая сосредоточенно шагать
– Если ты спрашиваешь, становится ли лучше, – наконец сказала она медленно, – то я отвечу – да. Но для этого должны смениться шесть-семь поколений тех работников, которых мы только что видели входящими в мануфактуру!
– Неужели им тут так плохо? А потом будет лучше? – в его голосе чувствовалось беспокойство за своих потомков, людей, которых ему не суждено было увидеть.
– Думаю, что да!
Над городом поплыл колокольный звон – церкви созывали прихожан на утреннюю службу. Мимо промчались две женщины явно сельского вида. Одна тащила ведро молока, вторая – поднос с рыбой, запах которой путники учуяли еще издалека. Но глаза у обеих молодок были голодные. В конце улицы, увидела Джоанна, возле башен городских ворот царила та же утренняя сумятица. Шпили башен, освещенные ярким солнцем, отбрасывали на землю солнечные зайчики.
– Вообще, интересно получается, – нарушил тишину Антриг, – выходит, что только через семь-восемь поколений люди почувствуют результаты того, что делается сегодня!
Джоанна, глядя на идущих навстречу людей, подумала, что их потомки изобрели атомную бомбу. Так все ли было хорошо в жизни последующих поколений? Уж не покривила ли она душой, говоря, что в будущем всех ждет всеобщее благо?
– Может быть, – призналась девушка, – в будущем и будут какие-то особенные трудности!
Ответом ей были удивленные взгляды обоих спутников. Перед воротами была большая площадь, от которой солнечными лучами расходились улицы. Честное слово, тут царил самый настоящий городской шум, только в средневековом варианте!
– Иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы я не родился с волшебным даром, – тихо сказал Виндроуз, – поскольку я вижу, что происходит вокруг, но не могу использовать свое умение для того, чтобы исправить несправедливость! А сколько у нас несправедливых законов, которые наполняют жизнь неправотой! А иногда встречаются столь вопиющие случаи, что просто сердце кровью обливается!
И вдруг отчаяние, которое Джоанна переживала два-три раза в течение этой недели, нахлынуло на нее океанской волной. Она вдруг поняла, что Антриг, говоря о своем мире, говорит и о том мире, в котором живет она. Она почувствовала, что и сама бессильна против всех несправедливостей, которые творятся там на каждом шагу. Ее мир тоже часто был чужим – ведь должно пройти несколько дней, прежде чем ее подруга и друг (ей все-таки не хотелось думать о Гэри как о любовнике) хватятся ее…
Джоанна вдруг обратила внимание на массивные городские ворота, сложенные из необработанного камня. Камень был серый, скучный. Мрачность ворот немного скрашивалась многоцветными большими часами, укрепленными высоко на башне. А между тем все три путешественника отчетливо ощущали, как перенесенные тяготы такими же серыми валунами лежат на их плечах. Сколько же можно – они и так провели без сна ровно двадцать четыре часа. Тут Джоанна заметила охранников-послушников – на их строго-черных одеждах алели печати – знаки принадлежности к Святой Церкви. Рядом с послушниками стояли мужчины в серых одеждах с капюшонами – представители Инквизиции. Вдруг девушка вспомнила того инквизитора, которого называли Костоломом, и ее наполнил холодный ужас. Да, такому уж лучше не попадаться!