Бастарды
Шрифт:
– Посмотрим, как вы справитесь с порученным вам делом. А дальше будет видно. Значит так. Для начала я просто дам вам номера. Ты будешь первым, а ты вторым, – ткнул он пальцем поочередно в каждого, – называть вас по именам я буду только тогда, когда вы делом докажете, что достойны этого. А теперь бегом во двор. Проверить, как там кони, припасы и оружие. Понятно?
– Да.
– Тогда почему вы еще здесь? – юноша грозно насупил брови и мальчишек как ветром сдуло. Ветераны одобрительно рассмеялись и, дружно поднявшись из-за стола, направились следом за мальчишками. Ал-Тор поднялся в оружейную и, взяв меч, собрался выйти на улицу,
– Я слушаю тебя, брат, говори.
– Возьми с собой драконий кинжал. Мне почему-то кажется, что он нам пригодится.
– Зачем? Мы ведь едем только на охоту, а не на войну. Он ведь боевой кинжал, а не охотничий. Еще начнет дребезжать, что я его не по назначению использую, мол, он предназначен, чтобы доспехи резать, а я с ним на какую-то скотину вышел.
Клинок тихо рассмеялся, рассыпав веселый звон стали по сознанию Ал-Тора. К драконьему клинку юноша не прикасался с тех пор, как всадил его в подставку. Кинжал так и торчал в ней, словно напоминание всем остальным клинкам, что вся их дальнейшая судьба зависит только от них. Мальчишки-прислужники сметали с него пыль, но переложить кинжал на его обычное место не решался никто. Старый мажордом с самого начала запретил им что-то перекладывать в оружейной с места на место. Этот зал был личной вотчиной Ал-Тора, и только он мог что-то здесь менять.
– Он, что, решил остаться? – спросил юноша, даже не пытаясь прикрыть свои мысли от остальных клинков.
– Решил, решил, – нехотя проворчал в ответ сам кинжал. Его ответ прозвучал в мозгу юноши как скрежет стали о точильный камень.
– Знаешь, старейший. Если тебе это дело не по нраву, то мы можем решить наше разногласие полюбовно, – нейтральным тоном проговорил Ал-Тор, не обращая внимания на осторожные толчки меча.
– Ага. В колодец, и вся недолга, – проскрежетал ответ кинжала.
– Не обязательно. Просто отправлю на ярмарку вместе с теми клинками, что наш повитуха наковал для продажи. Там выберешь себе носителя, какой приглянется.
– А не жаль будет? Я ведь не простой клинок.
– Знаю. Жаль. Но лучше уж так, чем терпеть бесконечные склоки в своей оружейной. Да и не хочу я, чтобы моего брата обижали.
– Не обидим. Мы тут полежали, подумали и вот что решили. Обучу я тебя кинжальному бою. Настоящему. Такому, как в твоих трактатах написано. Ты, конечно, можешь и сам научиться, но времени это займет намного больше. То, что ты мастер меча, еще не значит, что можешь легко освоить все подряд. Кто-то должен и со стороны посмотреть и руку вовремя поправить. В общем, научу. Но за это ты передашь меня тому носителю, на которого я укажу.
– Хорошо, но с условием. Носитель должен быть очень молодым, и только тем, который не только тебе, но и мне понравится. Договорились?
По оружейной пробежал легкий перезвон стали, словно все клинки принялись обсуждать выдвинутые условия. Торчащий из стойки кинжал завибрировал, словно пытался вырваться из державшей его древесины и поразить дерзкого.
– Какое тебе дело до моего носителя? – прозвучал его резкий вопрос.
– Ты будешь оценивать его как будущего мастера, а я – как человека. Многое из того, что видим и понимаем мы, люди, скрыто от вас, стальных. И мне лучше будут понятны его желания и помыслы. Так что, согласен?
– Это справедливо, – неожиданно прозвучал громкий рокот гердана.
– Он прав, старейший. Мы оцениваем сначала мастерство
– Во благо?! – резко проскрежетал кинжал. – А как тогда назвать то, что он учинил там, у моря?
– Тебе этого никогда не понять, стальной, – резко ответил Ал-Тор, чувствуя, как жаркая волна злости ударила в голову, – ни тебе, ни кому-то другому этого не понять. Это только мое. Наше. Вам не дано любить и ненавидеть, вам не дано чувствовать так, как чувствуем мы, люди, а потому не беритесь судить о том, чего не понимаете. Мои дела, то, что я делал и делаю, не дано судить даже богам. За это я буду отвечать только перед теми, кто мне дорог, но не перед вами. Итак, мы либо договорились, либо торчи тут и дальше, а со своим обучением я как-нибудь сам разберусь. И вот еще что. Все, кто не согласен со мной, пусть будут готовы к отъезду. Вернувшись, я прикажу снарядить караван и отправлю вас всех на рынок. В замке останутся только те, кто готов помогать нам, и делать все, чтобы вырастить новых воинов. Настоящих мастеров клинка. Это все. Решайте, – резко закончил Ал-Тор и выжидательно посмотрел на торчащий из подставки кинжал.
Помолчав несколько минут, кинжал ответил:
– Согласен. Пусть будет по-твоему, но учиться ты будешь так, как я скажу.
– Бесспорно, – ответил юноша и, выдернув кинжал, одним движением убрал его в ножны, стремительно выходя из оружейной.
Во дворе уже все было готово к отъезду. Десяток гвардейцев, отряженных сопровождать Ал-Тора на охоту уже были в седлах, подвода, запряженная парой тяжеловозов, была загружена всем необходимым. Первый из мальчиков держал под уздцы высокого каурого жеребца из тех, что остались от тайных стражников.
Выскочив во двор, юноша вихрем взлетел в седло, не коснувшись ногой стремени. Перехватив поводья, он быстро оглядел свой небольшой караван и, тряхнув поводьями, скомандовал:
– Поехали.
Возница тряхнул поводьями и огромные тяжеловозы дружно навалились на постромки. Кони перешли на рысь, и подвода быстро покатила в сторону границы удельных земель.
Ал-Тор вел людей по степи в сторону приграничного леса, тянувшегося до самой горной гряды. Две трети этих лесов являлись собственностью графской короны, но серьезная экспедиция в эти места предпринималась впервые.
Кавалькада углубилась в лес уже на третий день путешествия. Ал-Тор двигался по прямой, не заезжая в окрестные деревни. Ему не терпелось добраться до леса и начать охоту. Дела подождут. Тем более что гвардейцы и сами неплохо справлялись со всеми текущими вопросами.
Добравшись до ближайшего ручья, юноша остановил свой отряд и приказал разбивать лагерь. Прихватив рогатину, Ал-Тор сделал Такеши знак следовать за собой и не спеша направился в чащу. Островитянин, недолго думая, двинулся следом, приказав мальчику по прозвищу Второй быть рядом.