Баута

Волхонская Диана

– Что это – ложно разоблаченные?

– Представьте, у определенной маски сработал браслет, виртуальный секретарь объявил имя, но во время идентификации в тайной комнате выяснилось, что человек не тот. Ошибка.

– Их все равно уволили?

– Кого?.. А! Нет, конечно… Вас только это волнует?

– Не только. Именно сейчас меня волнует не слышит ли нас патрон.

– Не слышит, успокойтесь. Система улавливает только тех, кто вопит в микрофон возле Панталоне.

– Откуда вы все знаете?

–

Опыт, голубчик. Я ведь, в отличие от вас, тут не впервые. Но вернемся к системе. Хоть представляете, что это за штука? Не банальная технология распознавания лиц, и даже не «Argus2030». Тут наверняка очень развитая вычислительная модель, считывающая сотни, а может и тысячи объектов одновременно в сложной обстановке, когда не видно лица и для выполнения задачи доступны лишь некоторые биометрические данные, жесты и поведенческие особенности личности.

– Я не очень в этом разбираюсь, - замялся Илья.

– Но в законах-то разбираетесь? О чем гласит двадцать первая статья нашей Конституции?

– Э-э… «Достоинство личности охраняется государством».

– Дальше.

– Не помню. Сейчас… «Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию».

– Дальше.

– Черт побери, что за экзамен? – нервно прошипел Илья. – Хотите что-то сказать – говорите, или не морочьте голову.

Гнусавый приосанился и торжественно произнес:

– Цитирую по памяти: «Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию. Никто не может быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам».

– Считаете, с нами жестоко обращаются? – усмехнулся Куликов.
– Или приравниваете «Бауту» к пыткам?

– Меня больше интересуют тайные опыты над людьми.

– А опыты тут причем?

– При том, что мы сейчас как лабораторные крысы. Или обезьянки. Патрон вынуждает надевать личины и дрожать от страха перед чертовым маскарадом, подсаживаться на транквилизаторы и извращаться в искусстве перевоплощения ради чего? Ради тестирования своей секретной разработки. Вы давали согласие на участие в эксперименте? Лично я – нет. – Мужчина резко поставил чашку на стол и забросил ногу на ногу.
– Какая злая ирония! Никому в голову не придет, что лучшие юристы России – подопытные Шейнермана…

Гнусавый не договорил. Снова зазвучал голос виртуального секретаря. Новый разоблаченный оказался почти рядом – в пяти-шести метрах от беседующих, и, судя по реакции, оказался физически не готов к резкому повороту судьбы. При звуке своего имени мужчина схватился за сердце, затем опустился на колени. Другие маски бросились помогать, но он сделал знак, чтобы не приближались, тяжело

поднялся и медленно, по стенке ушел в сторону Собора.

– Наши законы несовершенны, - с злобой в голосе продолжил гнусавый, после долгой паузы. – Даже если правда вскроется, Шейнерману грозит лишь штраф. Смешная санкция для личности такого масштаба. Как говорится, если проблему можно решить деньгами, это не проблема, а расходы… И все же, верю, - рано или поздно справедливость восторжествует!

– Какая еще справедливость? – возмутился Илья. – Кого-то насильно держат в фирме? Мы боимся не маскарада, а потерять место. И лучшими юристами становимся только благодаря Шейнерману. Зачем вы мне все это рассказали? Вовлекаете в заговор?! – Он резко встал из-за стола.
– Не собираюсь участвовать!

Чашка кофе перевернулась, горячая жидкость пролилась на ногу гнусавому.

– Черт! – вскрикнул тот, вскочив с места.

Браслет вспыхнул.

– Глеб Казимов, вы разоблачены! Приглашаю вас в тайную комнату для идентификации личности!

– Провокатор! – рявкнул начальник департамента на Илью, и быстро вышел из зала.

Невольные свидетели сцены отошли подальше. Куликов хотел снова затеряться в толпе, но напуганные маски ускользали, отказываясь прятать предателя. Изгой бродил по площади минут десять, потом резко двинулся в сторону игровой зоны.

– Я не виноват! – громко шептал мужчина маскам. – Это случайность!

Никто не реагировал. Огни браслета внезапно стали красными.

– Илья Куликов, вы разоблачены! За нарушение правил маскарада удаляю вас! Пройдите в тайную комнату для идентификации личности!

Врата у Собора Сан Марко в очередной раз открылись, и убитый горем новичок вошел через них в узкий глухой коридор. Серые стены угнетали. Тяжело дыша от волнения, поднялся по лестнице на этаж выше, остановился перед массивной металлической дверью, похожей на вход в банковское хранилище, и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить нервы. Дверной ручки не было, вместо глазка ярко мигал огонек сканера. «Покажите браслет!» - скомандовал голос. Илья повиновался, механизм многостороннего запирания двери громко щелкнул.

Тайная комната оказалась тесной и темной. Противоположная входу стена целиком состояла из идеально чистого зеркала, в центре которого виднелось маленькое круглое отверстие – еще один глаз сканера. Несколько красных ламп на потолке распространяли тусклый, похожий на алый туман свет и позволяли разглядеть скудную обстановку: стены, обитые черной светопоглощающей тканью, два мягких кожаных дивана, стоящих друг против друга, груду сброшенных маскарадных плащей, треуголок, масок и браслетов рядом с нарисованным на полу ярко-желтым крестом. На правом диване, глядя в одну точку, словно застывшая восковая фигура, сидел Глеб. Входная дверь захлопнулась.