Беда
Шрифт:
– Благодарю вас, доктор, – сказал Джаконда.
Доктор Джайлз вернулся на свое место в зале.
Чудеса, подумал Генри. Он видел всякие чудеса. Стало быть, он не верит, что Франклин поправится. Он считает, что Франклин умрет, просто не хочет этого говорить.
И только теперь в первый раз Генри по-настоящему спросил себя: неужели так оно и будет?
Это было прекрасно, как он и думал. Просто кататься вдвоем. Просто разговаривать. И даже смеяться. Это было так легко вечером, под темным небом – ни
Он в жизни бы не поверил, что такое может случиться. Она же из Блайтбери. Ну как в такое поверить?
Но ведь случилось же! И он рассказывал ей о себе то, в чем еще никогда никому не признавался. Что он обожает Китса. Что сам пишет стихи. Он сказал ей, что пишет стихи!
И когда он это сказал, она тронула его за руку, и он знал, что она улыбается.
Может быть, она тоже про это думала, надеялась? Надежда встрепенулась в его душе, как певчая птица.
И вдруг – человек, бегущий по обочине. Человек, который встретился с ним взглядом, отвел глаза, а потом снова посмотрел на него. С ненавистью.
Крик, потом еще один, и кровь. Откуда так много крови? И рука! Куда она делась? Рука!
Домой! Домой сейчас же! Ты слышишь? Беги!
Не смотри на это.
И потом, в одиночестве – запах крови.
Этот запах вернул ему память. Разве мог он его забыть? Как им тянуло с залитых солнцем полей – так пахло то, что лежало в полях. Как его крошечная мать пыталась закрыть ему глаза. Но она ничего не могла поделать с запахом и с жужжанием мух, которые жадно туда слетались.
Он лихорадочно перевязывал место, где была рука, а потом вдруг вспомнил другой звук – или услышал его сейчас? Стоны.
6.
На свидетельское место вышел мистер Шерингем. Он сел как директор – нога на ногу, сложив руки на колене. Наклонился, чтобы поправить отвороты брюк над своими черными носками. Потом распрямился и поправил свой желто-синий галстук.
И стал ждать вопросов мистера Куинси.
– Мистер Шерингем, вы работаете директором Подготовительной школы имени Генри Уодсворта Лонгфелло, расположенной в Блайтбери-на-море?
– Да.
– Вы знакомы как с Франклином Смитом, так и с Чэй Чуаном?
– Члены руководства и преподавательского состава школы имени Лонгфелло стараются знакомиться со всеми своими учениками.
– Прошу вас, мистер Шерингем, расскажите суду о том, как Чэй Чуан был принят в вашу школу.
– Чэй Чуан и его родители встретились со мной. Они объяснили, что образование, которое можно получить в бесплатной местной школе, представляется им недостаточным. Я описал семье Чуанов нашу программу, а также рассказал о наших богатых связях с колледжами и университетами.
– Испытывал ли он какие-либо трудности, когда учился у вас в школе?
– Ко времени начала занятий он был на два года старше большинства своих одноклассников – так сложилась его судьба. Были и ожидаемые трудности, связанные с отличиями нашей программы от обычной. Мы опасались, что Чэю может помешать слабое знание языка, однако никто из учителей не отмечал, что в этом отношении ему требуется специальная помощь.
– А как насчет социальной адаптации, мистер Шерингем? Ведь биография Чэй Чуана совсем не похожа на биографии большинства ваших учеников.
– Вы правы, и это нас тоже немного беспокоило. К нам поступали сообщения о некоторых инцидентах…
Тут миссис Чуан наклонилась через перила к адвокату Чэя.
– …однако это объяснялось лишь естественным оживлением ребят в связи с тем, что у них появился новый товарищ. Все быстро успокоились, и Чэй стал полноправным членом нашего дружного коллектива.
– Однако в прошлом январе произошло более серьезное событие.
Мистер Шерингем кивнул.
– Да. В прошлом январе в раздевалке спортзала вспыхнула ссора, и Чэй Чуана с другим юношей пришлось разнимать.
– Этим юношей был Франклин Смит?
– Да.
– Что послужило причиной ссоры?
– У учеников школы Лонгфелло не принято ябедничать.
– Вы не проводили разбирательства?
– В этом не было нужды. Ребята пожали друг другу руки у меня в кабинете, и я счел инцидент исчерпанным.
– Вы и сейчас считаете, что он был исчерпан?
– Возражаю, – перебил адвокат Чэй Чуана. – Свидетель не должен высказывать свое мнение.
– Возражение принято, – согласился судья.
– Вы действительно считаете, что юноши расстались друзьями?
– Думать так было бы наивно, – сказал Шерингем. – Но они, безусловно, поняли, что диктует им кодекс поведения в Лонгфелло.
– Благодарю вас, – сказал обвинитель. – У меня больше нет вопросов.
К Шерингему подошел мистер Джаконда.
– Мистер Шерингем, вы ведь гордитесь своей школой и ее учениками?
– Да, горжусь.
– Не кажется ли вам удивительным, что Чэй Чуан, который провел большую часть своего детства в лагере беженцев в истерзанной войной стране и преодолел тысячи миль ради того, чтобы очутиться подальше от подобных лагерей, сумел поступить в такую престижную школу, как ваша, и добиться в ней хорошей успеваемости?
– Я полагаю, что многие ученики Лонгфелло способны удивлять.
– Но не находите ли вы еще более удивительным то, что в вашей школе добивается успехов юноша, лишенный всех преимуществ, которые выпали на долю остальных?
– Не вижу тут ничего особенно выдающегося. Многим из наших учеников приходится преодолевать отставание, чтобы проявить себя и преуспеть в Лонгфелло.
– То есть многие из ваших учеников были свидетелями расстрела своей сестры?
– Нет, но…
– А может быть, у них на глазах вооруженные люди забирали их брата?