Бега
Шрифт:
— Помните, какую нелестную оценку дал он американцам?
— Разумеется, — улыбнулся Феодосиев, и процитировал — "Впечатление, точно их сплющили между двумя досками и растянули во все стороны: шея оленья, спина несоразмерно длинная, круп короткий. Кроме того они бедны мускулатурой…" Но не забывайте: это было написано лет десять назад. А сегодня австрийские, германские и французские спортивные журналы пишут совсем иное.
— Читал, — вздохнул Малинин. — Американский рысак, как заявляют некоторые авторы, не имеет себе равных по строению, резвости, выносливости и
— Россия каждый год продает в Европу четыре — пять тысяч рысаков, — поддержал приятеля Лавровский. — Целыми ставками покупают. Цена очень хорошая — по две тысячи за голову, в среднем… Да чтобы такой рынок перехватить любых журналистов нанять можно!
— Вы не совсем правы, — возразил Феодосиев. — Конечно, в отличие от нас, они умеют пользоваться, так называемой "рекламой". Но нельзя отрицать и того, что за последние десять лет, экстерьер американского рысака значительно изменился. А главное, что они добились таких высот резвости, которые нам пока и не снились. В прошлом году кобыла Мауд-С пробежала полторы версты за 2 минуты 10 секунд. А у нас какой рекорд?
— Две двадцать, — с грустью признал превосходство американцев Лавровский.
— Зато наш рысак, хоть в подводу, хоть под воеводу, — горячился Малинин. — Можно в экипаж запрягать, можно землю пахать, а американский годится только для беговых дорожек…
— Всё правильно, — согласился Феодосиев. — Но вот с этих-то самых дорожек они нас и могут очень просто вытеснить. А чтобы не случилось такого надо работать господа, и не по-старинке — по-новому.
Он начал делиться с ними своими планами:
— Прежде всего, надо наладить ввоз из-за океана высококлассных лошадей, настоящих резвачей… Ведь если это прибыльное дело попадёт в руки венских барышников, таких как Шлезингер и Моргинштерн, то к нам такое, извините за выражение, дерьмо повезут… Думаю устроить свой завод с лучшими американскими производителями, завести призовую конюшню. Наездника я для неё уже присмотрел — Томас Мурфи. Знаете, какое ему прозвище в Америке дали? Волшебник вожжей! Он согласен в Москву переехать.
— Вы настолько богаты? — спросил Малинин.
— Кое-какое состояние имеется. Но ведь я собираюсь делать всё это не один. Мои знакомые по Бессарабии и Петербургу готовы вложить деньги. В наше время деньги найти можно, в отличие от толковых людей.
Лавровский подумал, что Николай Константинович слишком долго не был в России и, напрочь, забыл её реалии. Действительно, найти у нас людей, которые пообещают любые деньги, легко. А вот получить их…
— А к вам у меня вот какое предложение, — продолжал Феодосиев. — В Москве до сих пор нет ни одного спортивного журнала.
Предложение было встречено с большим интересом. Алексей давно подумывал о своем журнале. Поддерживал его и Сергей. Честно говоря, он тяготился своей работой у Плевако. Ну не его это дело защищать в суде проворовавшихся чиновников, обанкротившихся купцов и ревнивых любовников, дошедших до смертоубийства.
Во время бурного обсуждения программы будущего издания и были заказаны "журавли".
— Получить разрешение на новое
— Ничего, — успокоил Николай Константинович.
–
Поговаривают, один мой хороший приятель на днях станет главноуправляющим государственного коннозаводства. Надеюсь, посодействует.
Официант принес кофе и хрустальный графин изумительной красоты. Осторожно вытащил пробку и разлил благоухающий напиток по рюмкам. Коньяк оказался превосходным.
— Вот теперь можно и закурить, — Феодосиев достал серебряную папиросницу и любезно протянул. — Между прочим, ещё одна американская новинка — сигареты, изобретение мистера Филиппа Мориса. Турецкий табак, ручная скрутка. Угощайтесь, господа!
Благодушное настроение Лавровского, как рукой сняло.
Обеды и ужины в "Славянском базаре" популярностью не пользовались. Зато завтраки были в моде. К двенадцати часам зал был полон. Так как ресторан находился на Никольской улице в Китай-городе, который иногда называли Московским Сити, здесь можно было встретить многих крупных купцов. Одна такая компания расположилась за соседним столиком. Алексей узнал членов бегового общества Расторгуева, Соловьева, Шибаева.
— Я давно предупреждал, — донесся до него бас, грузного бородача, Шибаева, человека весьма влиятельного среди московских старообрядцев. — Все эти тотализаторы, да трибуны разные до добра не доведут.
— Причем тут тотализатор, — не соглашался с ним Соловьев, известный всей Москве, как азартный игрок, могущий поставить на карту сразу десятки тысяч. — Просто, деньги свои надо доверять тем, кто их зарабатывать умеет, а не промотавшимся барам…
— Да, с-кандал, п-право слово, с-кандал, — слегка заикаясь, сокрушенно качал головой длинный и тощий, как жердь, молодой богач Расторгуев. В руках он держал номер газеты "Современные известия"
Лавровский и Малинин переглянулись. Похоже, скандал вокруг бегового общества продолжал разгораться.
— Поедемте на бега, господа, — предложил Феодосиев. — Там сейчас запись на воскресные призы идет. Всех на месте застанем.
Глава 13. КОМУ НА БЕГАХ ЖИТЬ ХОРОШО?
У "Славянского базара" стояли с десяток "лихачей" — выбирай любого. Лавровский купил у мальчишки номер "Современных известий". Сев в пролётку, развернул его. А вот и причина скандала — на третьей полосе.
Газету "Современные известия" вот уже лет пятнадцать издавал известный публицист Н.П. Гиляров-Платонов. Москвичи её уважали — это была единственная газета не стеснявшаяся пробирать власть имущих. Никита Петрович — человек состоятельный, со связями, и к тому же немного, как говориться "не от мира сего", никого не боялся. А так как денег он не считал, то собрались у него лучшие перья. Всеобщий интерес вызывали воскресные фельетоны "Берендея". Поговаривали, что под этим псевдонимом скрывается высокопоставленный чиновник полиции. Сам Николай Иванович Пастухов, до того как открыл собственную газету, работал здесь репортёром.