Бега
Шрифт:
Задумавшись, Алексей машинально достал сигару, стал искать по карманам спички.
— Потом покуришь, — неодобрительно сказал Аристарх Матвеевич. — Знаешь ведь, не выношу я этой отравы.
Не одобрил Карасёв и их поездку к Осипу Шкварину.
— Сунулись, не зная броду… Хорошо хоть живы остались. Странницу искать надо, — поучал он. — Пусть Сергей Сергеевич в сыскном поспрошает. Чую, с домушниками она повязана… Теперь про Феодосиева. Сигареты, говоришь… Штука конечно редкостная. И про бумаги знал. Вроде все сходится… А намекни-ка ты ему, нашел, мол, Карасёв убийцу,
— На "живца" ловить решили? Опасно…
— Ничего, мне не впервой. Кто там у нас ещё остался?
— "Свой человек".
— Вот и займись им — тебе, как газетчику сподручнее…
В номере Алексей не раздеваясь, только сюртук скинул, устало повалился на узкую кровать. Задремал было, но тут явился Малинин. Обменялись новостями.
— Молодец, Аркадий! — пришел в восторг Сергей. — А я, сознаюсь, его даже подозревал.
— Да и я тоже, — не стал скрывать Алексей. — Не люблю я этих снобов энглизированных. Но он, похоже, ничего… Ладно, давай о делах. Сходи завтра в сыскное. Вдруг, да найдётся какая странница, с домушниками связанная.
— Почему это завтра? Сегодня. Мы с Сашкой Соколовым договорились, что я к нему в четверг вечером загляну — он дежурит. Про странницу расспрошу. И про графиню поинтересуюсь.
— Не увлекайся. Как бы эта титулованная особа не увела нас в сторону, как некая светлейшая княгиня. Оршанская, похоже из заядлых лошадниц. Сам знаешь, на какие хитрости пускаются богатые бабы, когда хотят заполучить приглянувшуюся лошадь…
— А ты завтра, где будешь?
— С самого утра к Колюбакину на конюшню. Не догадался я сегодня. Алёну-кухарку о страннице расспросить. Потом на проездку, там обязательно Феодосиев будет. А оттуда на Знаменку, в "Современные известия".
— На проездке встретимся…
Оставшись один, он снова было прилег, но спать не хотелось, хотелось курить. Однако, выяснилось, что нет спичек. Вышел в коридор. Спирьки, как всегда, на месте не было. Зато к соседнему номеру подошел высокий, полный блондин с георгиевской ленточкой в петлице сюртука. Лавровский догадался, что это и есть его сосед. Спички у того нашлись.
— Угощайтесь, — предложил Алексей сигару.
— Слишком для меня крепко, я лучше свои, — он поискал по карманам и досадливо поморщился. — А чёрт… В гостях у товарища был, наверное, там папиросницу и оставил.
Они представились. Собеседником отставной поручик Александр Иванович Николаев оказался интересным. Много ездил по России, бывал за границей.
— А Георгия где заслужили? — с уважением спросил Алексей.
— На Кавказе. Да, что мы с вами в коридоре-то толчёмся. Пойдёмте ко мне. Таким напитком заморским угощу…
Алексей отказался:
— С удовольствием, но в другой раз. Завтра, ни свет, ни заря, вставать надо.
Глава 17. "СТРАННИЦА ИЗ ЗЕМЛИ ЕГИПЕТСКОЙ"
— Сергей Сергеевич! Наше вам с кисточкой, — распахнул объятия навстречу Малинину, сыщик Сашка Соколов. — А приятель-то ваш, Алексей Васильевич, как отличился! Самого Сеньку Картузника,
Разумеется, Малинин знал, что "Каторгой" называется, конечно неофициально, один из трех трактиров в самом "нехорошем месте" Москвы — на Хитровом рынке. Это были своего рода "биржа", и, одновременно, "Яр" преступного мира. Здесь обсуждались планы грабежей и разбоев, делилась добыча. Здесь же она и проматывалась. Но с какой это стати Лавровский оказался желанным гостем притона?
Сашка пояснил:
— Сенька давно на Хитровке не объявлялся. Он, что-то, с буфетчиком Ванькой Кулаковым не поделил, толи девку у него увел, толи ещё что… Не знаю. врать не буду… Зато достоверно мне известно, Ванька обещал свою вечную дружбу тому, кто Картузника завалит или в Сибирь упечет.
— Велика фигура, Ванька, — недоуменно пожал плечами Малинин. — Насколько мне известно, там Марк Афанасьевич всем заправляет.
— Нет, Сергей Сергеевич, ваши сведения устарели. Это раньше беглые каторжники к Марку Афанасьеву, как к отцу родному, шли, знали он и укроет и на работу поставит. Только старость — не радость. Отходит он от дел, передает их, помаленьку, Ваньке. Скоро и "Каторгу" ему продаст.
Надо передать все это Алексею, подумал Малинин. Ему, в поисках новостей, постоянно приходится бывать на Хитровке. Глядишь и пригодится "дружба" Кулакова. А вслух сказал:
— По делу я к тебе, Саня.
Соколов сразу погрустнел:
— Зря я бахвалился. Ничего нового о Барсике, так и не узнал. Пятерку я вам, Сергей Сергеевич, попозже верну, сейчас гол как сокол.
— Какие деньги, Саня? Да и черт с ним, с этим Барсиком и его "кошками". Меня вот что интересует…
Сыщик внимательно выслушал его. Задумался, что-то припоминая:
— Странница из земли египетской? Значит опять появилась… А как от неё пахло?
— Саня, ты часом не сдурел? Я её и не видел. А если бы и увидел, нюхать не стал. Что за вопрос странный?
— И ничего не странный.
Соколов рассказал, что в марте в Китай-городе ограбили дом известного торговца старопечатными книгами Тихона Тихоновича Меньшова, пользовавшегося большим уважением среди московских старообрядцев.
Хозяина убили. Взяли денег тысяч тридцать и много ценных вещей.
— Так вот, дня за три до того заходила в дом странница из земли египетской, — продолжал Соколов. — Никто бы её не запомнил — побродяжкам в купеческих домах, как медом намазано, десятками шляются. Только от этой, как сказал дворник, дюже уж хорошо пахло, словно от барыни какой.
Из рассказа Соколова Сергей понял, что сами сыщики на слова дворника никакого внимания не обратили. Но судебный следователь Быковский оказался человеком въедливым и устроил, так называемый "следственный эксперимент": привёз дворника в Солодовниковской пассаж и заставил нюхать десятка полтора флаконов с различными духами. В конце концов тот признал запах "Трианона", духов производимых одной из самых дорогих французских фирм "Любэн".