Беги, мальчик, беги
Шрифт:
Его мать выскочила из хлева и тоже закричала:
— Они украли яйца!
Ребята мчались что было сил. Впереди всех — Аврум и Шломо. Но один мальчик из их компании замешкался и выбежал со двора позже других. Польский парень быстро настиг его и повалил на землю. Давид услышал, как мальчик ужасно закричал. Женщина какое-то время еще бежала за другими, но расстояние между ними все увеличивалось, и она остановилась. Наверно, поняла, что уже не сможет их догнать.
Ребята шли, радостно улыбаясь,
— В городе мы ждали темноты, чтобы залезть в магазин, — сказал Давид.
— В деревнях нельзя красть в темноте, — объяснил ему Ицек. — В темноте не разберешь, что хватать или срывать.
— А если тебе нужны штаны или рубашка, нужно видеть, что висит на веревке, — добавил Иоселе.
Только теперь Давид понял, откуда на Иоселе его взрослая одежда.
— Здесь не город, — назидательно сказал Шломо. — Здесь все другое. Тут нужно научиться, как себя вести, чтобы не наделать глупостей.
— А какие можно наделать глупости?
— Ну, к примеру, нужно знать, что, если встретишь поляка, нельзя с ним разговаривать. Он может догадаться, что ты еврей. Или, к примеру, нельзя купаться с польскими ребятами в реке, потому что для купанья нужно снимать штаны.
Давид не знал всего этого. Он не знал и того, почему нельзя снимать штаны, но ему не хотелось спрашивать об этом у Шломо.
Они прошли чье-то хозяйство, полускрытое за небольшой рощей. Жилой дом стоял среди фруктовых деревьев.
— Смотри, настоящие груши! — сказал Ицек. — Не то что те маленькие и кислые, которые растут вдоль дорог.
Они остановились среди деревьев и прислушались, не лает ли собака. Все было тихо.
— Нет собаки! Можно попробовать.
— Пусть Давид идет, — сказал Шломо.
— Почему Давид? — спросил Аврум.
— А что? Он тоже должен что-нибудь добыть для всех!
— Ты умеешь залазить на деревья? — повернувшись к Давиду, спросил Аврум.
— Конечно.
В Блонье Давид много лазил по деревьям. Он подошел к забору, за которым росли деревья, залез на забор, а оттуда на одно из деревьев. Но как только он начал срывать груши, выяснилось, что они ошиблись. В хозяйстве была собака, она просто спала за домом. Услышав треск ветвей, она проснулась и залаяла. Из дома показался старый крестьянин и увидел Давида. Давид спрыгнул с дерева, перемахнул через забор и побежал. Крестьянин освободил собаку, и они оба бросились вдогонку…
— Вор! — кричал крестьянин. — Воришка!
Остальные ребята припустились во весь дух. Давид мчался за ними. Крестьянин вскоре отстал, но собака явно догоняла. Давид остановился, вынул из кармана грушу и изо всей силы швырнул в собаку. Он попал точно ей в нос. Собака завизжала, остановилась, но тут же снова залаяла. Давид не знал, что ему делать. Если он побежит, собака опять бросится за ним, а если будет стоять, его догонит крестьянин. Аврум увидел,
— Не беги, а то поляк поймает вас обоих.
— А ну пусти! — с угрозой сказал Аврум и высвободился из его рук. Потом подбежал к Давиду и ударил собаку палкой. Та поджала хвост и с воем бросилась назад, не ожидая, пока приблизится ее хозяин.
Давиду вспомнился тот мальчик, которого поляки только что поймали. Еще минута, и с ним могло бы случиться то же самое.
Они пересекли рощу и выбрались на просторный луг. Теперь они шли по высокой траве. По полю разбрелись коровы и лошади. Трое мальчишек сидели возле костра. Аврум остановился.
— Иоселе, возьми Давида и подойди к ним. Может, они продадут вам спички, — сказал он и дал Иоселе две маленькие монетки.
Давид присоединился к Иоселе. Они подошли к костру.
— У вас есть спички? — спросил Иоселе.
Один из сидевших покачал головой.
— Мы заплатим, — сказал Давид.
— Хорошо, тогда есть.
Иоселе перепроверил купленный коробок. В нем оказалось меньше спичек, чем положено, и он заставил дополнить недостающее из другого коробка. Потом отдал деньги. Давид увидел, что возле костра лежали разноцветные бутылки — одни разбитые, другие ровно разрезанные на две части.
— Вы делаете чашки? — спросил он.
— Какое тебе дело!
Иоселе наклонился над разбитыми бутылками и выбрал два обломка.
— За это тоже нужно платить, — сказал продавец.
— А я не хочу, — сказал Иоселе.
Польские мальчишки ничего не ответили. Они опасливо посматривали на больших ребят, ждавших на обочине дороги.
— Пошли, — сказал Иоселе.
Он передал спички Авруму, и они продолжили путь. Иоселе и Давид плелись позади всех.
— Почему Аврум послал за спичками нас с тобой? — спросил Давид.
— Мы маленькие, поэтому польские ребята нас не боятся и не убегают.
— А зачем ты взял эти бутылочные осколки?
— Для тебя, — сказал Иоселе и дал ему один.
Давид не понял.
— Это вместо ножа.
— У вас у каждого есть свой нож? — удивился Давид.
— Нет, только у меня.
— Откуда?
— Нашел в лесу.
Давид осторожно осмотрел осколок бутылки.
— Его нужно обернуть тряпками, иначе он разрежет тебе карман.
— У меня нет тряпок, — сказал Давид.
— Отрежь от рубашки.
Давид взял свой осколок и отрезал им кусок материи от подола рубашки.
Черная полоса впереди раздвинулась и превратилась в настоящий лес. Солнце уже зашло, близились сумерки, и ребята решили остановиться, чтобы поесть, пока не стало совсем темно. Аврум раздал всем по яйцу. Давид не знал, как едят сырые яйца, и Иоселе научил его. Нужно было проколоть щепочкой две маленькие дырочки на обоих концах яйца, а потом высосать его содержимое через ту дырочку, что побольше.