Белладонна
Шрифт:
Бедная девушка вспыхивает от смущения. Она похожа на мелкую рыбешку, запертую в одном аквариуме с неуклюжим китом.
— Только ради вас, синьора, — говорит он. — Я всего лишь отмечал, какие у нее восхитительные… — Его голос неуверенно смолк.
— Восхитительные что? — переспрашивает Белладонна, ее глаза темнеют, наливаются грозным зеленым оттенком, будто цветущий пруд.
— Восхитительные мочки ушей, — лепечет бедный Джанни.
— Понимаю, — говорит Белладонна. — Как утонченно и романтично.
Джанни осушает бокал
— Да, у всех американок восхитительные мочки ушей, — говорит он, простирая руки, как будто пытается заключить в объятия весь зал. — Но они ничего не понимают в нежности.
— Вы так полагаете. Американские женщины ничего не понимают в нежности. — Ее голос гремит, будто захлопывающийся стальной капкан. — И что же привело вас к такому заключению?
— Потому что, дорогая моя, они совершенно не умеют угодить мужчине.
— Вот оно что.
Над их столиком повисает испуганное молчание. В нашу сторону поворачиваются головы всех гостей. Один из официантов, да благословит Бог его хитрую душу, делает знак оркестру замолчать. Сейчас в клубе «Белладонна» произойдет нечто знаменательное. Еще одна сцена. Великолепно!
Белладонна шепчет мне. Я иду к бару, приношу бокал нашего фирменного коктейля и протягиваю его Джанни.
— С наилучшими пожеланиями, — говорю я. — От нашей неповторимой Белладонны — бокал, полный нежности.
Моя чарующая улыбка не обманывает его. Он не раз слыхал эти припевки.
Сладкий яд в ее устах.
— Мой милый Джанни, — говорит Белладонна. Ее голос тих, но полон жестокого очарования. Все в клубе напрягают слух, но ее слова предназначены только для Джанни. — Поскольку мы взяли на себя труд приготовить для вас совершенно особенный коктейль, насыщенный нежностью, вы нас крайне обидите, если не поднимете со мной этот бокал. Предлагаю тост за нежность.
Джанни неохотно подносит напиток к губам и отхлебывает маленький глоток. Белладонна улыбается еще шире и отпивает из своего бокала.
— Хотела бы попросить вас об одном одолжении, мой дорогой Джанни. Не объясните ли вы мне разницу между нежным куском бифштекса и женским телом? — продолжает Белладонна, ее голос становится еще тише. Она склоняется к нему. Повезло парню, думают остальные мужчины, глядя на эту сцену. Он так близок к Белладонне. Интересно, о чем они говорят? — Если женщина не принимает ваших ухаживаний, значит, она лишена нежности?
Джанни еще не понял, куда она клонит. Он дрожит от страха. Ему кажется, что он вот-вот упадет замертво. И на прощание, грубиян, машет всем рукой. Испорченный мальчишка.
— Джанни, дорогой, что вы сами понимаете в нежности? Что вы знаете о нежности женского тела, об удовлетворении ее самых нежных желаний? А? — продолжает Белладонна, обмахиваясь веером, словно этот разговор ее ничуть не занимает. — Бывало ли,
— Я не думаю…
— Совершенно верно. Вы не думаете, — яростно шепчет она.
Джанни стискивает губы. Он зол, но при этом и паникует. Впервые в жизни он не знает, что сказать. Да и кто из мужчин может знать, что сказать в такую минуту разгневанной Белладонне?
Наступает такая тишина, что, кажется, упади булавка — будет слышно. Белладонна внезапно встает, с сердитым щелчком захлопывает веер и направляется к эстраде. Ее парчовая юбка персикового цвета мягко колышется. Сегодня на ней высокий парик медового цвета, переплетенный нитями жемчугов и опалов в тон ожерелью. Перчатки ее тоже персиковые, большие опалы на каждом пальце радужно поблескивают в лучах прожектора, будто волшебные капли молока. Все, как зачарованные, затаили дыхание и ждут, что же будет дальше. Бывало и раньше, что Белладонна говорила с публикой, но со сцены — никогда. Кое-кто из женщин изо всех сил пытается наклониться и разглядеть ее знаменитые туфли с бриллиантовыми каблуками.
— Добрый вечер, леди и джентльмены, — говорит она, взяв у музыкантов микрофон. — Рада приветствовать вас в клубе «Белладонна».
Зал взрывается аплодисментами.
— Мне кажется, вы тоже рады прийти сюда. — Аплодисменты становятся еще громче.
— Спасибо за то, что посетили мой клуб, — продолжает она, взмахом руки поблагодарив публику. — Я бы хотела сегодня положить начало тому, что, может быть, впоследствии станет традицией. Понимаете ли, мне нередко приходится слышать от гостей замечания, которые — как бы это сказать? — приводят меня в недоумение.
— Ну уж кого-кого, только не вас, — выкрикивает чей-то голос.
Если бы они видели ее лицо под маской! Они бы узнали, что она улыбается. Белладоннами не рождаются, ими становятся.
Она снова раскрывает веер и лениво обмахивается.
— Да, даже меня, — повторяет она. — Например, сегодня некий джентльмен заявил мне, что американские женщины ничего не понимают в нежности. — Все головы поворачиваются к Джанни, тот с трудом держит себя в руках. — Леди и джентльмены, предоставляю слово вам. Как вы думаете, понимают ли американские женщины что-нибудь в нежности?
На несколько секунд наступает мертвая тишина. Все так ошарашены, что не могут произнести ни слова. Потом одна рослая дама восклицает:
— Мы понимаем в нежности даже слишком много.
— Браво, — говорит Белладонна. И тут в зале словно прорывается плотина.
— Это мужчины ничего не понимают…
— Но она бывает нежна со мной только тогда, когда хочет соболью шубку.
— Нежности мы учимся от детей.
— Мой пес может научить, что такое нежность.
— Да та собака, что караулит в дверях, больше понимает в нежности, чем мужчины, особенно мой муж.