Белладонна
Шрифт:
Ее сердце отчаянно заколотилось. Она не могла вздохнуть — мешал туго затянутый корсет.
— Да, я привез тебя на костюмированный бал, но бал этот самого необычного характера, — продолжал Хогарт. — Самого необычного, простые люди сюда не допускаются. Его устраивает своего рода Клуб. Организация джентльменов, существующая с очень давних времен. Время от времени они встречаются для собственного удовольствия.
Его голос становился все более возбужденным.
— Да, для удовольствия, — повторил он. — И тебе, моя дорогая, предназначено быть удовольствием на сегодняшний вечер.
— Нет, — проговорила она, изо всех сил пытаясь встать. Ничего не получилось. Она не могла шевельнуться. Ее поймали в ловушку.
— Лежи тихо, — сказал Хогарт. — Не двигайся. Не произноси ни слова. Если начнешь дергаться или визжать, мне, к сожалению, придется тебя придушить. Кроме того, если даже твой крик и услышат, никто не придет тебе на помощь. Лежи тихо, будь умницей.
Она ничего не понимала. Ее охватила паника. Что он говорит? Хогарт — и придушит ее? Нет, он, наверное, шутит. Все это глупая шутка. Она танцевала с Хогартом, вдруг закружилась голова, и теперь она видит страшный сон.
— Помнишь, в квартире у Джун я спросил тебя, как ты поступишь, если тебе представится возможность сделать нечто необычайное, такое, что полностью изменит твою жизнь? — сказал он. — Сделать шаг из света в тень.
Голос был не таким, как всегда. Это был не Хогарт, веселый, бесшабашный Хогарт, который водил их на чай в «Кафе Ройял».
— Ты, моя милая, сделала этот шаг. Сейчас ты во мраке. А когда выйдешь отсюда, все переменится. Да, ты была избрана.
Он говорил, не умолкая, его руки все так же крепко сжимали ее.
— Мы выработали собственные правила, и их нельзя нарушать, — говорил он. — Мы не отвечаем ни перед кем, кроме самих себя. И, конечно, кроме тебя, наша избранная гостья. Быть членом этого Клуба — величайшая честь, она передается от отца к сыну, из поколения в поколение. Это самый роскошный и самый закрытый Клуб в мире, и я не хвастаюсь. Мы встречаемся каждые несколько лет и делимся своими тайнами. Да, мы связаны клятвами и правилами Клуба, мы никогда их не нарушим.
Он выпустил ее руки, подложил под голову подушки. Она все равно не могла двигаться: ее прижимала какая-то тяжесть. Хогарт поднес к ее губам стакан ледяной воды, она жадно выпила. Страшно мучила жажда.
— Вы меня опоили, — сказала она. — Обманули и опоили каким-то снадобьем.
— Да. Сожалею. Простите меня, пожалуйста. Это было очень непристойно.
— Непристойно? — переспросила она. Ей казалось, что она возмущено кричит, но на самом деле ее голос был едва слышен. — Вы с ума сошли? Пустите меня. Так нельзя, вы должны…
— Я могу делать все, что мне заблагорассудится, — ответил он. — Мы все можем делать это и делаем. Клуб существует уже сотни лет, и все это время его члены делают все, что захотят. Рад сообщить, что вы одна из самых великолепных девушек, каких мы сюда приводили. И отыскал вас не кто иной, как я.
Жаль, что она не видит его лица, подумалось ей. Наверняка у него на губах играет хорошо ей знакомая суетливая усмешка. Она вскинула руки и хотела вцепиться ему в лицо, но он снова схватил ее. Для такого коротышки он был на удивление силен.
— Слушай внимательно, — произнес он. — Когда
— Что? — пробормотала она. Ее начала одолевать истерика. — Что вы хотите со мной сделать?
— Прикосновение запретного обостряет восприятие, — сказал он. — Вот почему ты здесь. Ты станешь гостьей членов Клуба. Видишь ли, они все хотят тебя, но получит тебя только один. Будь умницей и делай, как он скажет, и тогда твое пребывание у нас пройдет безболезненно.
— Нет, — заговорила она. — Нет, нет…
— Видишь ли, у нас есть правила, — продолжал он. — Правила очень строгие. Нарушать их нельзя, иначе виновного исключат навсегда. Уверяю тебя, никто не станет рисковать. Мы заботимся о наших гостьях. Все деньги достанутся только тебе.
— Что? Деньги? Какие деньги?
— Деньги, собранные за этот вечер, те, что ты заработаешь. Ты сможешь получить эти деньги в Швейцарском консолидированном банке. Номер счета сто шестнадцать — тире — шестьсот четырнадцать. Они будут ждать тебя вместе со средствами, которые ты… гм, скоро узнаешь. Тебе достанутся все драгоценности, все подарки, какие он тебе преподнесет. Все члены нашего Клуба в прошлом были очень щедрыми натурами. Надеюсь, тебе удастся пробудить в их душах самую неудержимую расточительность. Я очень тобой доволен.
Нет, наверняка это сон. Голос Хогарта доносится откуда-то из глубин кошмара. Она проснется и снова окажется в Лондоне, в их тесной квартирке, на соседней кровати будет похрапывать Джун.
— У нас есть правила, определяющие продолжительность твоего пребывания, — сказал он. — Поэтому тебе не о чем беспокоиться. Чем больше ты стоишь, тем дольше у нас останешься. Но чем больше ты стоишь, тем больше заработаешь. Милая, все очень просто. Очень просто. Не пугайся. Я буду к тебе заглядывать довольно часто.
Откуда-то издалека донесся гул голосов. Хогарт поцеловал ее стиснутые кулаки и выпустил их. Она хотела закричать, но не успела: ей на голову надели капюшон и связали его веревкой внизу, под подбородком, так что она не могла издать ни звука. Потом неимоверная тяжесть на груди сдавила еще сильнее, кто-то поднял ее и взвалил на плечо.
Куда ее несут? От страха она не могла даже думать.
Это должно быть, кошмар. Люди так не поступают. Люди не…
Ее пронесли через холодный коридор, вверх по лестнице, потом опять вниз, через какие-то комнаты. Она слышала, как открываются и закрываются двери. Ей казалось, будто она слышит голоса, мужской смех. Она не могла дышать. Они меня убьют, думала она. Не убивайте меня, прошу вас, я не хочу умирать.