Белый индеец
Шрифт:
Наконец все приготовления были завершены. Ренно старательно вычистил каждый медвежий коготь ожерелья, подаренного Гонкой, и нанизал их на новый ремешок. Потом отточил камень и тщательно выбрил голову, оставив только прядь на макушке. И теперь его и двух других мальчиков из клана Медведя привели на собрание женщин клана.
Женщины запели, прося покровительства у маниту. Протяжно и печально, как и подобает хранительнице веры, пела Ина. Ренно неподвижно, скрестив руки на груди, сидел у ее ног.
В тот вечер мать сразу после ужина
Гонка набил трубку и поднес к ней уголек из очага.
— Сын мой, тебе известны обычаи наших отцов. Мы следуем им с начала времен.
— Да, — ответил Ренно, стараясь скрыть охватившую его тревогу.
Всю жизнь он готовился к испытанию на мужество и знал, что оно потребует всех его сил и знаний. Если Ренно не выдержит, как он потом посмотрит в глаза родителям, младшему брату, всему клану Медведя?
— Ты знаешь, как жить в мире с маниту леса.
— Да, отец мой.
— Ты крепок и отважен. Теперь тебя ждет проверка на стойкость.
— Да, отец мой.
Ренно слышал страшные истории об обряде посвящения в воины. Не все мальчики проходили испытание и должны были еще год оставаться с детьми.
— Это сильный амулет, и он поможет тебе. — Гонка коснулся медвежьего ожерелья на груди сына.
Ренно кивнул.
Великий сахем заговорил жестко:
— Я-гон не должен помогать тебе во время испытаний. Только ты знаешь, когда он приходит. Помни, честь не позволит тебе искать или принять его помощь.
— Вчера мы встретились с ним, отец, — спокойно ответил Ренно. — Я объяснил ему, что сам должен пройти посвящение. Он все понял, и не придет, пока я не выдержу испытания и не стану воином.
Гонка широко улыбнулся. Любой другой мог попытаться обмануть его, но для Ренно честь была священна.
— Я вернусь мужчиной, отец.
— Я верю в тебя, сын.
Мальчик решил, что разговор окончен, и хотел встать.
— Погоди, сын мой.
Ренно сел. Великий сахем с трудом подбирал слова. Оставалось самое сложное.
— Ты хочешь получить видение, которое предскажет твое будущее?
— Да, отец мой.
Больше всего на свете Ренно мечтал о таком видении. Гонка помолчал, но все-таки решился:
— Может так случиться, что ты не увидишь его. Я не хочу, чтобы ты разочаровался. Иногда случается, что у воина не бывает видений до его первого боя.
— Я знаю.
— Ты встретил только четырнадцать зим, и, может быть, твое время еще не пришло. Многие великие вожди ни разу в жизни не получали видений.
— Я знаю, отец.
— Я был в твоем возрасте, когда удостоился оренды.
Оренда была магической силой и проявлялась разными способами. Иногда, очень редко, маниту даровали ее людям. Гонка, Ина, Са-ни-ва обрели оренду еще в юности, и у Ренно были причины надеяться на милость маниту.
— Только не стоит ждать, что духи дадут тебе силу. Они делают дары только тогда, когда сами хотят этого,
Ренно неожиданно почувствовал стыд. Он мечтал об оренде, хотя и знал, что тем самым может обидеть и оттолкнуть духов.
— Я спою много песен о твоем счастливом возвращении, — ласково добавил Гонка.
Ренно наклонил голову и вышел, чтобы вернуться в отряд.
На следующее утро цепочка мальчиков вышла из селения и направилась в лес. Все они с детства знали друг друга, часто играли вместе, но теперь никто не кричал, не шутил и не предлагал бежать наперегонки. Скоро они станут мужчинами, а мужчине не к лицу баловаться детскими играми.
Друзья и родственники вышли проводить юношей и с молчаливой гордостью смотрели вслед отряду.
Несколько часов молодые сенеки шли по лесу — безмолвно, словно плыли в океане деревьев. Потом без всякого сигнала остановились, подняли в знак прощания правую руку и разошлись в разные стороны.
Ренно шел медленно, стараясь беречь силы. Солнце уже стояло высоко над головой, и душа Ренно возрадовалась. Всю жизнь его учили полагаться только на самого себя и быть отважным, и сейчас он с радостью примет любое испытание.
Три дня Ренно должен был провести в одиночестве, стараясь собрать все внутренние силы. Потом юноши снова сойдутся вместе, и наставник предложит им несколько тяжелых испытаний. Так будет продолжаться семь дней, а потом молодые сенеки расстанутся еще на четыре дня. Вот тогда, если будет угодно маниту, Ренно получит видение.
Сын Гонки оставил дома все свое оружие, кроме маленького ножа. Тот, кто ищет милости духов, не должен являться к ним с угрозой. День выдался теплый, к полудню стало жарко. В воздухе жужжали насекомые.
Весь день Ренно шел по лесу, и к вечеру обнаружил склон, покрытый редким кустарником. Место казалось подходящим. Внизу бежал ручеек, а ложбина была достаточно глубокой, чтобы враг не застал Ренно врасплох. Юноша напился воды из ручейка, что было разрешено правилами, и лег отдохнуть.
Две ночи и два дня Ренно провел на берегу ручья, перебирая в памяти легенды сенеков, иногда напевая старинные песни, которым маниту научили его предков. Голод скоро прошел, и даже мысль о еде не приходила юноше в голову.
Разум его становился чище, образы все отчетливее, и постепенно Ренно почувствовал единство с окружающим миром.
К концу третьего дня юноша ощутил странное головокружение. Желтые цветы, покрывавшие склон, становились все ярче и начали излучать непонятное сияние. Ветер свистел в деревьях за холмом, и Ренно слышались чьи-то голоса. Только он начинал различать отдельные звуки, как все прекращалось а через какое-то время начиналось снова. Прохладный ветер ласкал кожу, и Ренно казалось, что он парит, словно птица. Мальчик прервал пост, съев несколько кусочков сушеной оленины и горсть маиса, но еда показалась ему безвкусной.