Белый индеец
Шрифт:
Ановара подошла ближе, и Ренно сделал шаг, загораживая ей путь.
Девушка остановилась.
— Охота была удачной, Ренно? — вежливо спросила она.
Ренно откашлялся.
— У нас в длинном доме очень много индюшатины. Слишком много. Может, ты возьмешь вот это. — Он протянул Ановаре связку.
Девушка равнодушно посмотрела на индеек.
— На третью ночь, в полнолуние, мы устраиваем праздник, — сказала она. — У нашего длинного дома. Думаю, потом все проголодаются, так что эти индейки могут пригодиться. Я сама их
Ренно изо всех сил сдерживал охватившую его радость.
— Хорошо, я приду.
Ановара забрала птиц и направилась вслед за остальными женщинами, а Ренно повернул к деревне. Он так задумался, что чуть не столкнулся с отставшей от подруг Йалой.
— Ты преследуешь врага? — невинным голосом поинтересовалась девушка.
Ренно пробормотал извинения и обмолвился, что вместе с другими воинами придет на праздник.
— Я тоже там буду, — спокойно ответила Йала. Ренно наклонил голову. Девушка немного помолчала.
— Ановара моя подруга, и я люблю ее, но она еще ребенок. Она сама не знает, чего хочет. — Йала опять сделала паузу и заговорила громче: — А я знаю, чего хочу.
Йала казалась такой красивой, что Ренно было приятно просто смотреть на нее. Но он очень боялся, что сейчас она скажет, кто из старших воинов нравится ей больше всех.
Мужчина не должен сплетничать о женщинах, поэтому Ренно ничего не ответил.
Йала внимательно посмотрела на него:
— И еще я умею ждать. — Она повернулась и ушла. Ренно подумал, как повезет тому, кого она выберет, и стал гадать, когда же ему самому удастся принять участие в битве и превратиться в настоящего воина-сенека.
Ренно уже два раза просил отца отпустить его в поход, но Гонка делал вид, что не слышит. Больше сын не отваживался заговорить на эту тему. Юноша чуть было не попросил о помощи мать и тетку. Отец всегда слушал их советы, Ина и Са-ни-ва, несомненно, помогли бы Ренно, зная, что тот достоин высокой чести. Но юноша понимал, что Гонке будет неприятно, если женщины заведут такой разговор, а Ренно совсем не хотелось сердить отца. «Терпение, — не раз говорила Са-ни-ва, — такая же добродетель, как мужество и стойкость».
Прошло два дня. Жители с нетерпением ждали праздника. Один из воинов принес оленя, и Ренно сначала расстроился, увидев, как на костре жарят огромную тушу, но потом заметил в стороне Ановару, занятую его индейками, и успокоился.
По дороге в длинный дом, где жили молодые воины, Ренно встретил Йалу и Ановару. Девушки несли деревянные подносы с маисовыми лепешками.
Ановара прошла мимо, словно не заметив юноши. Йала, напротив, остановилась.
— Ты придешь сегодня вечером, Ренно?
— Конечно.
— Хорошо. А я боялась, вдруг ты передумаешь, потому что мы пригласили очень много воинов.
Ренно вдруг почувствовал себя увереннее:
— Надеюсь, я тоже скоро стану воином.
— Ну конечно.
Ренно вернулся в длинный дом,
Полная луна стояла высоко в небе. Ренно гордо, как настоящий воин, шел по селению. На самом деле он чувствовал себя не так уж уверенно. У дома девушек уже стучали барабаны.
На большом поле разложили огромный костер. На дальнем краю сидели вожди, хранители веры и старейшины со своими женами, они потягивали из тыквенных сосудов напиток из ягод, меда и воды. Барабаны гремели все громче, и скоро старики начали расходиться по домам. У огня остались только молодежь и их родители.
Девушки, неженатые воины и несколько молодых пар уже начали плясать. Музыка была медленной, вначале танцующие выстроились длинными рядами друг против друга, с одной стороны мужчины, с другой женщины, и жестами возносили хвалу маниту луны.
Мало-помалу танцоры начали двигаться все быстрее.
Ренно взглядом отыскал Ановару. На ней была длинная юбка, украшенная иглами дикобраза, и кожаная рубаха с орнаментом. В волосах, ниспадающих на спину, виднелся белый цветок. Ановара смеялась и болтала с высоким воином и делала вид, что не замечает Ренно. Воин внимательно слушал девушку и кивал.
Ренно стало неприятно. С ним Ановара не разговаривала так с тех пор, как они перестали быть детьми.
Йала подошла к Ренно и улыбнулась. Юноша едва слышно поздоровался с ней. Ему вдруг пришло в голову, что Йале стало жаль его. Очень мило с ее стороны.
В это время Ановара и высокий воин вышли на поле, чтобы присоединиться к танцующим. Было прохладно, и воин вежливо набросил Ановаре на плечи свою накидку. Ренно окаменел. Ановара открыто показала всему племени, что ей нравится этот воин.
Ренно вдруг совсем расхотелось танцевать и веселиться, он побрел прочь от костра, собираясь вернуться домой, но кто-то догнал его и взял за руку. Юноша обернулся и увидел Йалу.
— Ренно, сын Гонки, — твердо заговорила девушка, — ведет себя, как ребенок, который еще не прошел испытание.
Ренно хотел только одного: чтобы его оставили в покое.
— Почему ты говоришь со мной, как мать или тетя?
Йала смотрела на юношу горящими глазами.
— Разве Ренно не хочет стать вождем, когда вырастет?
Это был глупый вопрос.
— Конечно!
— Я знаю, ты станешь им. Но тогда веди себя, как вождь. Все знают, что кожа вождя должна быть толстой, как у бизона.
Йала была права. Отец часто говорил то же самое.
— Вождь не должен подавать вида, что женщина ест его сердце. Это нехорошо. Ты должен танцевать и веселиться, даже если думы твои мрачны, как ночное небо.