Белый индеец
Шрифт:
Ренно охватила ярость. Он подумал о только что обретенной воинской силе. Вдруг что-то обожгло руку юноши. Еще дымящаяся трубка, которую недавно курил гурон, лежала неподалеку. Ренно схватил ее и в тот миг, когда нож опять промелькнул перед его глазами, вытряхнул горящее содержимое трубки в лицо гурону.
Тот закричал от боли, ослабил хватку и Ренно ударил врага ножом в грудь. Увидев, что противник мертв, юноша вскочил на ноги и быстро снял скальп.
Сражение длилось несколько минут. Сенеки собрались уходить.
Неожиданно гуроны выбежали из
Нужно было отвлечь внимание гуронов, чтобы сенеки успели отойти на безопасное расстояние, и Ренно, не раздумывая, повернул назад. Эл-и-чи кричал, чтобы брат поспешил к воротам, но Ренно решил осуществить свой план.
Он ворвался в ближайший длинный дом. Перепуганные женщины и дети сгрудились возле очага. Ренно перескочил через трехлетнюю девочку и бросился к огню.
Женщины потянулись за ножами и кинулись на врага. Ренно не долго думая схватил горшок с кипящей похлебкой и выплеснул содержимое в их сторону. Женщины отпрянули. Ренно вытащил из очага пылающий кусок дерева и, подбежав к выходу, ткнул горящим концом в солому, которой был устлан пол. Солома вспыхнула, и не успел Ренно выскочить на улицу, как огонь охватил весь дом.
Снаружи Ренно дожидались три воина-сенека, отстреливавшихся от гуронов.
В это время загорелись бревенчатые стены дома, женщины и дети начали выпрыгивать из окон, срывая прикрепленные к рамам шкуры.
Гуроны поняли, что если не потушить огонь, то вскоре он охватит все поселение, и прекратили преследование.
Ренно добежал до ворот и попытался поджечь частокол.
Сун-ай-йи и другие воины ждали отставших в лесу. Ренно пришел последним.
Сенеки, не задерживаясь, отправились прямо на юг, они двигались даже быстрее, чем обычно. Воины бежали несколько часов подряд, не останавливаясь и не замедляя ход. Иногда старшие воины, замыкавшие колонну, прикладывали ухо к земле, чтобы определить, не идут ли за ними гуроны.
На рассвете Сун-ай-йи ненадолго остановил отряд, позволив воинам утолить жажду.
Они бежали еще два дня, останавливаясь только у рек и ручьев. Никто не отставал, даже Эл-и-чи и двое других младших воинов-подростков. Наконец они добрались до земель сенеков, и барабаны разнесли весть о свершившейся мести и благополучном возвращении отряда.
Воины разбили лагерь и после удачной охоты устроили пир в честь победы. С этого момента охранять земли от возможного набега гуронов должны были те, кто оставался дома. Впрочем, вероятность такого нападения была невелика. Сенеки нанесли больший урон, чем потерпели сами, и честь племени была спасена. Если бы гуроны все-таки решились на ответный удар, это могло бы привести к началу войны со всеми ирокезами, к чему не были готовы ни сами гуроны, ни их союзники.
Всю дорогу Ренно с нетерпением
Юный воин с честью выдержал новое испытание. Он добавил три скальпа к тем, что уже висели за поясом, и обретенная воинская сила наполняла все его существо.
Сун-ай-йи рассказал Гонке и другим вождям о том, как смелые и четкие действия Ренно спасли жизнь всему отряду. Храбрецу не полагалось особой награды, но теперь вожди знали, что отважному и предусмотрительному воину можно доверять и более ответственные задания.
Все поселение вышло встречать отряд, и люди толпились на улицах, приветствуя своих героев. Все радовались, а мальчишки бежали за колонной.
Ренно улыбнулся матери и тете, рядом с которыми прыгала счастливая Ба-лин-та. Трудно будет объяснить сестренке, почему он не сумел принести ей подарок.
Только Йалы нигде не было видно. Ренно не мог понять, почему ее нет, и начал тревожиться.
Воины остановились перед Гонкой, вождями и хранителями веры, собравшимися перед входом в общий дом. Сун-ай-йи произнес длинную речь, в деталях рассказав обо всем, что произошло в походе. Ренно с радостью наблюдал, как сияли глаза отца, когда Сун-ай-йи упоминал имя молодого воина.
Наконец церемония подошла к концу. Воины пожал друг другу руки и разошлись.
Ренно и Эл-и-чи отправились в родительский дом.
— Вы — настоящие сыновья сенеков, — сказал Гонка, и для них не было высшей награды.
Трапеза подошла к концу, и Ренно наконец спросил:
— Что с Йалой? Я не видел ее у общего дома.
Ина и Са-ни-ва переглянулись, но ни одна из них не сказала ни слова. Гонка откашлялся:
— Родители отправили ее погостить к родственникам онейда. Йала проведет там несколько месяцев.
Расспрашивать дальше не имело смысла, но Ренно встревожился еще больше. Мать и тетя поглядывали друг на друга, и он догадался, что что-то случилось. Радость ушла, и Ренно стало очень грустно.
Глава шестая
Преподобный Авдий Дженкинс сидел на перевернутой бочке, служившей стулом, потягивал из щербатой глиняной чашки чай и пытался скрыть от самого себя растущую досаду. После работы в поле Авдий переоделся в черное платье священника, чего обычно не делал.
Наконец он решился, встал, оседлал лошадь и направился к дому Иды Элвин.
Всему виной была племянница тетушки Иды, Дебора. К семнадцати годам она превратилась в настоящую красавицу, редкий цветок, который мог бы потерять всю свою прелесть, проведя остаток жизни на границе вместе с тетей и двоюродным братом. Красота, ум и обаяние сделали бы Дебору желанной гостьей и в Бостоне, и даже в далеком Лондоне. И только в Англии она сможет встретить человека, достойного ее.
Проблема заключалась в том, что Авдию вовсе не хотелось, чтобы Дебора встретила такого человека. Недавно он понял, что влюблен в нее, и с трудом скрывал свои чувства от Деборы и остроглазой миссис Элвин.