Белый индеец
Шрифт:
Трапеза подошла к концу. Ина протянула руку и на секунду опустила ее на голову Деборы. Больше никто не прикоснулся к ней, никто ничего не сказал, и девушка молча простилась с сенеками.
Этой ночью Ренно спал отдельно, показывая, что их отношения изменились.
Дебора и Ренно проснулись затемно. Дебора поставила на огонь вчерашнюю похлебку и надела теплую одежду, сшитую для нее Иной. После еды девушка потушила огонь и набросила на плечи накидку с капюшоном из шкуры бизона. На спине Деборы висел сверток с одеждой и другими вещами. Старший
Ренно взял с собой лук, стрелы, томагавк, металлический нож и немецкий мушкет. Дебора и Ренно вместе подошли к частоколу, где их ждали шестеро воинов, которые тут же окружили девушку. Ренно вышел вперед, и все двинулись через замерзшие поля. На ногах путников были специальные снегоступы, чтобы можно было пройти по заснеженному лесу.
Достигнув края поля, Дебора оглянулась. Над крышами длинных домов поднимались струйки дыма. Да, жизнь здесь примитивна и жестока, и все же Дебора будет скучать по этому индейскому поселению. За эти месяцы она стала женщиной, научилась понимать себя, научилась радоваться жизни. Теперь Дебора с уверенностью смотрела в будущее.
Она ни в чем не винила ни себя, ни Ренно. Их союз казался ей естественным. Тетушка Ида была бы шокирована, но Дебора не чувствовала стыда. Жизнь с сенеками и близость с Ренно многому ее научили.
Ренно без устали шел по лесу, не замедляя шаг и не останавливаясь. Через несколько часов у Деборы заболели ноги, но она не жаловалась.
Эл-и-чи заметил, что она начала спотыкаться, и, перейдя в начало колонны, шепнул брату несколько слов.
Ренно кивнул. Они шли еще час, потом остановились.
Дебора знала, что Ренно не сделает для нее никаких поблажек, и заново ощутила глубину разделявшей их пропасти. Любой колонист, если в отряде была женщина, шел медленнее.
Один из воинов дал Деборе оленины и маиса. Пища оказалась сухой и безвкусной, жевать было трудно, но девушка заставила себя поесть, размачивая еду снегом.
Ренно отошел в сторону. В кустах раздался треск, и Дебора увидела огромного бурого медведя. Она затаила дыхание, но Ренно спокойно подошел к зверю, дотронувшись рукой до ожерелья из медвежьих когтей. Медведь остановился перед ним, и Ренно что-то мягко говорил ему.
Зверь и не думал нападать на белого индейца. Ренно замолчал, и они долго смотрели друг на друга. Потом медведь опустился на четыре лапы и ушел прочь.
Перед тем как продолжить путь Дебора все-таки не выдержала.
— Как случилось, что этот медведь не напал на тебя? Я думала, тебе придется убить его, прежде чем он бросится вперед, но ты говорил с ним, как с другом.
Ренно кивнул, как будто ничего не произошло:
— Я-гон, мой брат, проснулся, чтобы пожелать мне успеха в земле белых.
Дебора смотрела, как Ренно занимает свое место во главе колонны, и думала, что никогда по-настоящему не понимала его. Несмотря на месяцы, прожитые вместе, Ренно все равно оставался чужим. Хорошо, что они расстаются.
Остаток
Вскоре после заката отряд остановился на берегу небольшого озера. Два воина отправились собирать хворост, двое других разложили костер, а Эл-и-чи с приятелем сделали прорубь и начали ловить рыбу. Дебора, единственная в отряде женщина, должна была приготовить еду.
Темнело. Девушка едва присела погреться у огня, как вдруг в кустах раздался треск. Ренно и воины схватили оружие.
И тут из кустов вышла перепачканная в снегу маленькая девочка в длинной меховой накидке и огромных снегоступах.
— Я хочу пойти в землю белых, — сказала Ба-лин-та. — Я шла за вами весь день.
Она боялась, что Ренно ударит ее, и кинулась к Деборе. Та обняла малышку.
Ренно уставился на сестру.
Эл-и-чи принес рыбу и начал смеяться.
Ренно взглядом заставил его замолчать.
— Эл-и-чи, пусть барабан, который говорит, отправит весть нашему отцу, — наконец принял решение предводитель маленького отряда. — Скажи ему, что Ба-лин-та идет с нами. Наша мать тревожится о ней. Если таково будет ее желание, завтра мы отправим Ба-лин-ту домой.
Дебора восхищалась смелостью девочки, но никогда не видела, чтобы Ренно так сердился.
Ба-лин-та вздрогнула в ее объятиях.
— Помоги мне приготовить еду, — шепнула Дебора, готовая защищать ребенка от гнева старшего брата.
Вместе они выпотрошили и нарезали рыбу, а потом поставили горшок на огонь.
Тем временем Эл-и-чи передавал сообщение с помощью единственного в отряде барабана.
Дебора и Ба-лин-та переглядывались, прислушиваясь к далекому бою барабанов, когда тайная почта сенеков несла весть великому сахему. Девочка едва сдерживала смех, и Деборе тоже стало весело. Они прятали улыбки, избегая мрачного взгляда Ренно.
Только Гонка мог принять окончательное решение. Еда была уже готова, когда опять раздалась барабанная дробь. Пока еще трудно было разобрать смысл послания, и воины с важными лицами сели вокруг костра. Даже Эл-и-чи старательно сохранял спокойствие. Ренно стоял спиной к огню.
Послание повторилось, потом еще раз, уже ближе.
Радостный возглас Ба-лин-ты эхом прокатился по лесу.
— Отец разрешил мне идти с вами! — сказала она, бросаясь на шею Деборе. — Я вернусь домой вместе с Ренно!
Юные воины расслабились, а Эл-и-чи открыто радовался, что сестра идет с ними.
Только Ренно оставался спокойным, подчиняясь решению великого сахема и принимая на себя дополнительную ответственность. Дебора подумала, что сейчас Ренно очень похож на Гонку, и прочесть его мысли так же трудно, как угадать, что таится за суровым взглядом великого сахема. Кожа Ренно была белой, но душой он стал настоящим индейцем.