Белый олень
Шрифт:
Я склонилась и коснулась углей костра. Они были как камень, такие же холодные. Работы прибавилось.
Мы вместе разожгли пламя. Казимир, может, и был напыщенным принцем, но он работал и не жаловался на боль в коленях, хотя и мои уже начинали неметь. Когда пламя вспыхнуло, я точно увидела, как что-то светится в его глазах. Может, надежда?
* * *
Первая ночь в лесу была напряженной. Мы не говорили об этом, но оба боялись, что туман вернется. И я не была уверена, что нам хватит сил сразиться с ним еще раз. И хотя я лежала в спальном мешке, я была комком напряженных мышц. Я все же закрыла глаза и задремала,
Я просыпалась через промежутки, но за них мое сознание успевало вернуться к ночи, когда умер отец. Иногда я представляла битву в «Павшем дубе». Я воображала себе тени, атакующие отца и похищающие Эллен. Они никогда не представлялись мне людьми. Те монстры не были для меня людьми. Пальцы сжались на медальоне.
Не все сходилось. Если Скитальцы искали принца, почему они не пошли за нами в лес Ваэрг? Кто-то следил за нами тогда. И это явно не было совпадением. Могли ли атакующие и следящие принадлежать разным группировкам? Нет, тогда в этом не было смысла. Так почему им не нужен принц? Он все же самая ценная персона в королевстве, впрочем, кроме… рожденной с мастерством.
Пока что им нужно было только мастерство. Слухи о способностях Эллен разлетелись быстро. Да и то, что принц хотел на ней жениться, наделало шуму. Об этом говорили в королевстве, шептали в тавернах и на рынках от Хэдалэнда до Цины, может даже в Беноталэнде. И все в королевстве, кроме хранителей мира, собирались пить за здоровье их будущих детей. Эллен стала бы одаренной женщиной с неописуемой властью. Они бы рассказывали, что она может исцелять болезни и восстанавливать переломы. Так они бы ее восприняли. Она нужна была им для чего-то. Мысли вызвали тошноту. Они не знали, что она врет. И то, что им было нужно, дать им могла только я, но я этого делать не собиралась. А теперь я хотела отправить врагов к их богам за содеянное.
– Мей! Мей! – я проснулась от жестокой тряски за плечи. На миг я думала, что это отец, а потом пришла горечь.
– Что такое?
Казимир поднял меня на ноги.
– Ты слышишь?
– Слышу что?
– Шш!
Я протерла глаза и прислушалась к лесу. Анта жевал траву, Гвен храпела. Ветер стал тихим бризом, и я могла слышать существ, что двигались по веткам, и хотя я не знала, кто это, наверное, какие-то ночные птицы, но они были наверху, так что я не переживала.
– Я ничего не слышу, - сказала я. – Дай поспать.
Казимир вскинул брови и одарил меня пронзительным взглядом, видимо, так он смотрел на ослушавшихся приказа слуг. Я вздохнула, скрестила руки на груди и ждала загадочный звук.
И он появился.
Сначала казалось, что это заводная игрушка, такие любили дети в Хальц-Вальдене, такие начинали танцевать, если их завести. Щелканье приближалось, но не было понятно, откуда. На миг я склонила голову вправо, но звук стал громче слева. Казалось, что меня окружает огромная древесная змея.
– Что это? – выдохнула я. Когда щелканье ускорилось, я заметила, что моя кожа покрылась мурашками.
– Вот видишь, - сказал он. – Я же говорил, что-то есть.
Мы стояли и слушали минут десять, но источник так и не приблизился.
– Тебе нужно поспасть, - внезапно сказала я. – Что бы это ни было, оно не собирается атаковать.
Я села на укрытую листьями землю и прислонилась к гниющему бревну. Щелканье растворялось в ночи. Оно все еще пугало, но не казалось опасным.
– Не хочешь узнать? – спросил Казимир. Его глаза сияли в лунном свете, а кулаки были сжаты. В чертах его лица была строгость, но еще и смесь страха и любопытства. Он хотел узнать, но боялся того, что найдет. – Не хочешь пойти и узнать, что там?
– Ты хочешь ходить по лесу во тьме? – ответила я. – Не зная, куда ступаешь? Не видя, что перед лицом?
Тело Казимира содрогнулась.
– Что ж, если взглянуть так… - он опустился на спальный мешок и приподнял голову, чтобы заговорить. – Но ты хоть раз такое слышала? Это точно не нормально. Оно не из плоти и костей. Оно двигалось и звучало… странно. Я многого здесь не понимаю. А ты понимаешь, Мей? Как далеко ты заходила в лес?
Дайте мне сил. Я закатила глаза. Эта ночь будет самой длинной. Если лес Ваэрг не убьет меня, это сделает постоянная болтовня Казимира.
– Ты можешь замолчать?
Казимир сузил глаза.
– Ладно, - он перевернулся на другой бок, открывая мне спину.
Я наслаждалась тишиной. Загадочный шум встревожил меня, и я вздрагивала от каждого шороха и животного. Глаза вглядывались в лес, выискивая тени среди деревьев. Я начала вспоминать истории у костра, сказки о брошенной магии в лесу, магии, что создала полусуществ, ни смертных, ни волшебных, а нездоровых существ, что ждали в чаще, желая забрать душу. Я не верила этим историям, пока мы не столкнулись с туманом. Я только надеялась, что мы спокойно доживем до утра.
Я сидела и ждала рассвета. Вдалеке продолжалось щелканье. Так далеко, что его едва было слышно. Но оно продолжалось, словно ждало нас. Охотник ждал идеального момента для атаки. Вот что оно делало. Ждало момента, чтобы ударить. Я это чувствовала.
* * *
Я приветствовала первые лучи. Они проникли сквозь деревья, согревая все, чего они касались, окрашивая все в теплые тона, путаясь в зеленых и коричневых листьях, превращая серую кору в сияющее золото. Песочные волосы Казимира блестели золотом, да и кожу солнце согрело, и она уже не была такой бледной. И сидя у костра, я поймала себя на том, что хочу увидеть, как выглядят на солнце его глаза. Я видела их бледное серебро в ночи и теплый серый цвет днем. Я видела, как огонь делал их оранжево-золотыми. И потому задумалась, во что превратит их утренний свет. В янтарь? Или серый с золотыми прожилками?
Он пошевелился, и я отвернулась, смущенная своими мыслями, и решила занять себя приготовлением завтрака из наших пожитков. У нас были ягоды и козий сыр.
– Как спалось? – спросила я.
Казимир перекатился на другой бок и взглянул на меня холодно, поджав губы. Его лицо было мрачным, и я пыталась не пялиться на него, чтобы не вернулись недавние мысли. Нельзя было нянчиться с принцем. У меня были дела важнее.
– Если учесть, что я застрял в опасном волшебном лесу, да еще и с грубой девчонкой, то я не могу быть спокойным, - он набрал пригоршню ягод и принялся разглядывать ее.