Бен-Гур
Шрифт:
Не-не-хофра целовала его руки.
— Он будет твой и ты будешь его; и целый год никто не будет мешать вашей любви.
Она целовала его ноги; он поднял ее и поцеловал в ответ; и розы вернулись на ее щеки, губы заалели и сердце засмеялось.
Целый год Не-не-хофра и садовник Барбек плавали увлекаемые ветрами, на острове в озере Хеммис, который стал одним из чудес света, ибо не было еще более прекрасного дома для любви. Целый
— Кого же ты любишь больше теперь? — спросил царь.
Она поцеловала его в щеку и сказала:
— Забери меня, славный царь, ибо я излечилась.
Орэт засмеялся, и смех его не был хуже оттого, что царю было сто четырнадцать лет.
— Значит, Менофа был прав, говоря, ха-ха-ха, говоря, что лекарство от любви — любовь.
— Он был прав, — отвечала она.
Внезапно манеры его изменились, и взгляд стал ужасен.
— А я так не думаю, — сказал он.
Она отпрянула в страхе.
— Ты преступница! — продолжал он. — Орэт-человек прощает тебе обиду, но преступление перед Орэтом-царем должно быть покарано.
Она бросилась к его ногам.
— Молчи! — воскликнул он. — Ты мертвая!
Он хлопнул в ладоши, и вошла ужасная процессия — процессия бальзамировщиков с орудиями и снадобьями своего мрачного искусства.
Царь указал на Не-не-хофру.
— Она мертва. Делайте свое дело.
Не-не-хофра Прекрасная была перенесена через семьдесят два дня в гробницу, избранную для нее год назад и положена рядом с царственными предшественницами; но не было в ее честь процессии на священном озере.
К концу рассказа Бен-Гур сидел у ног египтянки, и ее рука на руле была накрыта его большой ладонью.
— Менофа ошибался, — сказал он.
— В чем?
— Любовь живет любовью.
— Значит, от нее нет лекарства?
— Есть. Орэт нашел его.
— Что же это?
— Смерть.
— Ты хороший слушатель, сын Аррия.
Так за разговорами и рассказами пролетели часы. Выходя на берег, она сказала:
— Завтра мы едем в город.
— Но ты будешь на играх? — спросил он.
— О да.
— Я пришлю тебе свои цвета.
На этом они расстались.
ГЛАВА IV
Мессала следит
Ильдерим вернулся в довар на следующий день к трем часам. Когда он спешился, подошел человек, в котором шейх узнал своего соплеменника.
— О шейх, мне поручено передать тебе этот пакет с просьбой прочитать его содержимое немедленно. Если будет ответ, я готов выполнить твое поручение.
Печать была уже сломана. Адрес гласил: «Валерию Гратусу в Цезарии».
— Абаддон побери его! —
Будь это греческий или арабский, он прочитал бы, а так смог разобрать только подпись большими римскими буквами: МЕССАЛА; глаза его блеснули.
— Где молодой еврей? — спросил он.
— В поле с лошадьми, — ответил слуга.
Шейх вернул папирус в конверт и, сунув пакет за кушак, снова вскочил на коня. В это мгновение показался незнакомец, пришедший, очевидно, из города.
— Я ищу шейха Ильдерима, прозванного Щедрым, — сказал незнакомец.
Язык и одежда выдавали римлянина.
Не умея читать, старый араб мог, однако, говорить и ответил с достоинством:
— Я шейх Ильдерим.
Человек опустил глаза, потом поднял снова и сказал, с трудом сохраняя спокойствие:
— Я слышал, тебе нужен возничий на играх.
Губа под белыми усами презрительно искривилась.
— Иди своей дорогой. У меня есть возничий.
Он отвернулся, собираясь ехать, но человек не уходил и заговорил снова:
— Шейх, я люблю лошадей, а у тебя, говорят, лучшие в мире.
Старик был тронут; он натянул поводья, как будто готовый поддаться лести, но в конце концов ответил:
— Не сегодня, не сегодня; в другой раз я покажу тебе их. Сейчас я слишком занят.
Шейх поскакал в поле, а незнакомец отправился в город с довольной улыбкой на губах. Он выполнил свою миссию.
И с тех пор каждый день до самых игр какой-нибудь человек — иногда двое или трое — приходил в Пальмовый Сад, якобы желая наняться в возницы.
Так Мессала следил за Бен-Гуром.
ГЛАВА V
Ильдерим и Бен-Гур сближаются
Шейх ждал, весьма довольный, пока Бен-Гур не увел лошадей с поля для полуденного отдыха, — весьма довольный, потому что видел, как, сменив все аллюры, кони были пущены в галоп, и нельзя было сказать, что какой-то из скакунов медленнее, а другой быстрее — они скакали так, будто четверо слились в одно.
— После обеда, шейх, я верну тебе Сириуса. — Бен-Гур похлопал старого коня по шее. — Верну и займусь колесницей.
— Так скоро?
— С такими, как эти, добрый шейх, и одного дня довольно. Они не пугаются; они умны, как люди, и любят учиться. Этот, — он хлопнул поводьями по спине младшего из четверки, — ты назвал его Альдебаран — по-моему, самый быстрый. Он мог бы за круг обойти остальных на три корпуса.
Ильдерим дернул бороду и сказал, блеснув глазами:
— Альдебаран самый быстрый, а кто самый медленный?
— Вот он, — Бен-Гур хлопнул поводьями Антареса. — Но он-то и выйдет победителем, потому что, видишь ли, шейх, он будет мчаться на полной скорости целый день, и на закате догонит самого быстрого.