Берег Стикса
Шрифт:
Лариса шла и улыбалась. Она забыла шапочку дома, и ночной ветер трепал её мокрые спутанные волосы. Запоздавшие прохожие провожали её долгими взглядами: высокая худая девушка в нелепой широченной куртке была удивительно красива чарующей, душеубийственной, трагической красотой, какая, если верить обожаемому Ларисой Куприну, свойственна в последнюю ночь жизни самоубийцам.
Одиннадцатый час вечера был на исходе, когда Лариса позвонила в дверь Риммы.
Римма открыла сама, на ней был брючный костюм, её лицо выражало глубокое досадливое
— А, Ларочка, — сказала она со вздохом. — Я, почему-то, была уверена, что вы не придёте.
— У меня важное дело, — сказала Лариса, стараясь не приближаться к порогу квартиры более, чем на шаг. — И потом, ваш патрон же не простит, если вы меня не приведёте, да?
Римма поджала губы.
— Вы опять об этом?
— Неважно, — усмехнулась Лариса. — Мы, кажется, должны куда-то идти? Так вам велели?
— Да, — сказала Римма неохотно.
— Одевайтесь, — сказала Лариса. — Я тут подожду.
К полуночи у подъезда Риммы остановилась машина отца Антона — гладкая вишнёвая иномарка, имени которой Лариса не знала. Антон сидел за рулём — и распахнул для Ларисы переднюю дверцу.
— Надо ехать, вот как? — спросила Лариса, почти не удивившись. — Это далеко?
— На Лиговке, — сказала Римма, удобно разместившаяся сзади. — Доедем минут за десять. Да, Антоша?
Антон кивнул и тронул машину с места.
— Как забавно, — сказала Лариса. — А ты, Тошечка, тоже с ней, да? Вот интересно, ты знаешь, зачем мы едем?
— Твоего Витьку вызывать, — сказал Антон хмуро, пожав плечами. — Знаешь, зря ты это затеяла.
— Зря, — согласилась Лариса. — Тем более, что к Витьке это всё не имеет никакого отношения.
Она чувствовала, что Римму сзади знобит, по-настоящему знобит — потряхивает. Понимала, что Римма поражена её новым видением, но не отступится от того, что считает правильным. А может быть, и не может отступиться. Но Римма везёт её неизвестно куда не для спиритического сеанса. Она обманывает Ларису намеренно. У неё свои собственные планы — она делает добро на свой лад.
И вероятно, ради этого добра Ларису придётся убить.
От запаха автомобильного освежителя Ларису замутило. Фонари текли навстречу, чудесная ночь окружала машину со всех сторон, не проникая внутрь. Лариса опустила стекло.
— Закрой, холодно, — тут же сказал Антон.
Лариса внимательно посмотрела на него — и увидела настоящий страх, нарисованный у него в углах рта и на подбородке. Будто это его будут убивать. Как забавно.
Лариса рассмеялась. Поток встречного ветра ласкал её лицо.
— Лариса, закройте окно, пожалуйста, — сказала Римма сзади. — Я уже продрогла.
Они боятся не того, что могло бы напугать меня, подумала Лариса. Чего-то другого. Интересненько.
Машина свернула в страшный кривой переулок — и её тут же несколько раз подряд тряхнуло на рытвинах покорёженного асфальта. Фонари здесь горели через один; в окнах домов, облезлых, оштукатуренных,
— Антоша, останови здесь.
Между двумя голыми глухими стенами возвышалась руина с пустыми провалами чёрных окон. Как гнилой зуб в челюсти. Тёмный провал вёл во двор руины с улицы.
— Сюда, значит? — спросила Лариса с весёлым удивлением.
— Да, Лариса, — сказала Римма сухим тоном инструктора. — Вам нужно выйти из машины, пройти во двор и остановиться напротив входа в подъезд. И ждать.
— Я должна идти одна? А вы как же, а, госпожа Вергилий? Кто ж мне духа вызовет?
— Я не могу вас туда сопровождать, — отрезала Римма. — Дух придёт сам.
— Сам, вот как? А вы не хотите взглянуть на своего благодетеля во плоти?
— На какого благодетеля?! — огрызнулась Римма, и Лариса учуяла её страх, как кислый едкий запах. — Вы сами хотели этого сеанса — вот, пожалуйста. Можем сейчас же уехать.
Лариса повернулась на сидении так, чтобы смотреть Римме в лицо. Увидела, что Римма бледна, что у неё бегают глаза — и жёстко рассмеялась.
— Римма, я знаю, что это вы выстроили между нами ту дурацкую решётку, — сказала она с тем же злым смешком. — Я знаю, что вы сделали это по совету… беса, наверное, вот как он зовётся, не знаю. Гнилого мертвеца, который жрёт ваших гостей. И ещё я знаю, что сегодня вы привезли меня сюда для него. Так что меня вы не обманули, а себе врать уж совсем глупо. И ещё знаете, что? Я надеюсь загнать его в ту дыру, из которой он выполз, а вы останетесь без вашего астрального проводника.
Римма хотела что-то сказать, но Лариса выскочила из машины и захлопнула дверцу.
Лариса вошла во двор, не замедляя шагов.
Здесь было совсем темно. Ни один фонарь не освещал пространство, глухо чёрное, как запертый чулан, но здесь гуляли ветра. Лариса взглянула на небо — небо прояснилось с вечера, и луна, как по волшебству, вынырнула из облаков, ещё чуточку неполная, со слегка примятым боком, зато такая яркая, что от неё, как от фонаря, протянулись длинные прозрачные тени.
Подъезд зиял проломом в стене. Лариса остановилась напротив него, сунув руки в карманы. Её сердце колотилось жарко и часто, но страха не было, совсем не было. Что угодно было — азарт, злость, неожиданное наслаждение ночной свежестью, мстительная радость, но страха не было и помину.
Лариса сама себе удивилась.
Её обострившееся обоняние ловило запахи кошек, собак и крыс, старого камня, мокрой земли, пролитого пива, мочи, бензинового перегара, доносящегося с улицы — и это всё были успокаивающие запахи живого мира. Лариса расстегнула куртку и бессознательно вытянулась в струнку, как борзая на охоте, выбирая из этой мешанины городских запахов тот, что нёс бы опасность.