Берегиня
Шрифт:
– У каждой девочки свои вещи, – повторила Белла. – Тебе рано. Косметика – дело взрослое и личной гигиены, к тому же большая редкость по нынешним временам. Не умеешь – не берись.
– А ты научишь меня? – с придыханием заёрзала Ксюша на стуле.
– Если ты будешь приличной девочкой: будешь слушаться, будешь весёлой и милой, будешь заботиться о своих вещах, о чистоте, тогда в следующий раз, когда я приеду к вам в гости, обязательно привезу тебе битком набитую косметичку со всякими штуками. Станешь самой красивой принцессой во всей Башне!
– Хочу быть
Белла бросила на неё быстрый взгляд, словно Ксюша сказала ей что-то плохое.
– Вижу, Эдик всё-таки занимался твоим воспитанием, многое рассказал.
– А Эдик – это… Кощей?
– Кощей – это его прозвище, позывной бывший. Он тоже человек, прекрасный учёный, хотя не сказать, что во всём прекрасный кавалер. Знаешь, лучше не зови его Эдиком – он отвык, и терпит такое обхождение только от самых близких друзей, кто знал его до…
Белла несколько раз поджала накрашенные губы, поправила волосы перед зеркалом и не договорила.
– Так ты обещаешь меня слушаться?
Ксюша закивала так, что чуть голова не отвалилась. Легко было выбросить «Эдика» из этой самой головы, тем более что она оказалась забита мыслями о тюбиках и флакончиках с драгоценной косметикой. Белла велела ничего не трогать возле зеркала и вышла из спальни. Вернулась она с большой сумкой. Ксюша нетерпеливо болтала ногами на стуле. Когда стало ясно, что в сумке подарки, Ксюша соскочила и принялась бегать и подпрыгивать вокруг Беллы, как солнечный зайчик.
Они разбирали и примеряли всё, что привезла с собой Белла: летние платья, блузки и гольфы, зимние свитера, леггинсы, джинсы, ночные сорочки, бельё. Сумка Беллы стала для Ксюши настоящим сундуком с сокровищами. Ксюша не отличала, что новое, а что поношенное, какие вещи ей впору, а что слишком просторно. Некоторые футболки и вовсе болтались на ней, как парус на мачте в штиль, но даже такие наряды вызывали у Ксюши буйный восторг.
Белла по пути объясняла ей, что с чем и когда надо носить, как чередовать, словом, устанавливала в Башне новый порядок моды. Потом наступило время причёсок и бижутерии: заколок, браслетов, колечек и бус. В виде исключительной милости Белла пару раз пшикнула на наряженную и причёсанную Ксюшу из гранённого флакончика. Ксюша тотчас запахла яблоками и цветами, как Белла!
Ксюша смотрела на своё отражение в зеркале и не узнавала, кто это там? Девочка в кремовом платье с плиссированной юбкой, белых чулочках до коленок и розовой заколкой в зачёсанных волосах.
– Гораздо лучше, – обняла её за плечи Белла.
– Ага! – повернула голову Ксюша. Ничего душевнее этого «Ага!» она просто вымолвить не могла.
– Запомни – так выглядят хорошие девочки. В грязных обмотках ходят только дикарки. Если не хочешь стать снова Зверёнышем, следи за собой, прибирай свои комнаты, стирай вещи вовремя и клади их на место. Кое-какие наряды я отложу в шкаф отдельно: не надевай их, пока не подрастёшь.
Ксюша кивала на всё, что говорила ей Белла, охотно меняя свою дикую жизнь на наряды из сумки и покровительство старшей подруги. Оказалось, что быть хорошей девочкой –
К ужину Белла тоже принарядилась, хотя её платье было значительно скромнее и проще, чем Ксюшино – тёмно-вишнёвое, длинной до середины бедра, с брошью-цветком на груди. А обувь… Ксюша никогда не видела туфель на шпильке! Как на таких иголках вообще можно ходить? Но от цоканья туфель по коридору у Ксюши заколотилось сердечко! Белла стала высокой-высокой, хотя и до этого была вовсе не малорослой. Так они вместе, наряженные и надушенные, пошли в столовую: Ксюша хвостиком, а Белла, как вишнёвая царевна, расправив плечи и не оглядываясь на Ксюшу, шла впереди. Но на ступеньках царевна подсдулась. Спустя всего пару пролётов, она недовольно стянула туфли.
– Как вы тут ходите? Я думала, Эдик хоть лифты включил! Пятьдесят два этажа и всё пёхом! Это же обалдеть!
– Так сейчас только три этажа вверх подняться, – удивилась Ксюша. В своих сандалиях она тоже не привыкла ходить, но, если что, могла бегать. Но даже маленькая слабость Беллы в глазах Ксюши была обращена в достоинство. Приличным дамам не пристало ходить по лестницам, а надо разъезжать на лифтах!
Но возле входа в столовую, Белла ещё раз ударила в грязь лицом. Она забыла, каким словом открывается дверь! Ксюша громко сказала: «Радогост!», и они зашли внутрь. Кощей сидел в своём кресле и подкармливал ворона. Старый Гавран боком поглядел на гостей, хрипло каркнул и клюнул кусочек мяса из рук хозяина. Кощей и того меньше удивился нарядам Ксюши и Беллы.
– Когда женщины входят, воспитанные мужчины встают, – упрекнула Белла и села за другой конец стола. – И убери ты свою мерзкую птицу. Вороны – падальщики, на них куча заразы.
– Гавран здесь на тех же правах, что и я, – негромко обронил Кощей. Ксюшу так и распирало узнать, как ему её новое платье? Она не спешила садиться, а поворачивалась то одним боком, то другим, картинно отставляла ножку в чулке, махала юбкой.
– Ксения, сядь, – потребовала Белла. Ксюша разочарованно плюхнулась на соседний с подругой стул.
– Плечи, Ксения, – напомнила Белла, и сама выпрямилась, будто на троне. Круговым движением пальца по поверхности стола, она вызвала светящееся меню.
– Чем угощаешь? – спросила Белла у Кощея.
– Заказывай всё, что хочешь. Почти всё есть.
– О-о, и шоколадно-ореховые бисквиты? Хочу! – улыбнулась Белла, а потом обратилась к Ксюше. – Хочешь бисквит, лапочка?
Ксюша очень хотела бисквит, пусть и не знала, что это такое! Пальцы Беллы с накрашенными ногтями быстро и ловко пробегались по пунктам меню и нажимали на массу иконок.