Берлога
Шрифт:
– Угу, – пробормотал он, вытирая голову полотенцем, – посылают. По учебе. Будем изучать пушкинские места в Петербурге.
– Ой, а мы учились, – ничуть не удивившись, ответила мама, – никого никуда не посылали. Все экскурсии только за свои денежки, у кого они есть, конечно. Слушай, Дим, а Антона тебе нельзя взять с собой? Он много места не займет, а Ленинград посмотреть ему тоже интересно будет. Сколько за путевку надо, мы заплатим.
У Димона от стыда за такое свое наглое вранье загорелись уши, и он еще сильней стал двумя руками растирать голову полотенцем.
– В
– Ну, ладно, в другой – так в другой, – не обиделась мама. – Вот смотри: здесь трусы, носки, две рубашки, полотенце. Здесь мыло, щетка, паста. – И она показала Димону отцовскую сумку, с которой он обычно ездил в командировки. – Здесь, термос, котлетки твои любимые с чесночком, курицу я сварила.
– Мам, ну термос то зачем? В поезде ведь чай дают, – пытался отбиваться Димон. – И курицу зря. Ехать всего одну ночь.
– Мало ли что? – возражала мама, – а в гостинице?
– А в гостинице ресторан есть, там будет завтрак.
– Ну, так потом съедите с товарищами. Не пропадет.
С мамой спорить было бесполезно. Объяснять ей, с какими товарищами он едет, тоже в его планы пока не входило. К тому же, Димон не раз убеждался в том, что она в итоге очень часто оказывается права.
– Ну, хорошо, курицу положи, только котлет не надо, я тебя очень прошу. От них запах будет на весь вагон. Я их лучше сейчас съем, если уж ты так настаиваешь.
На вокзал Димон приехал на метро, такси брать не стал – по пробкам быстрее добраться своим ходом. Они договорились встретиться в вестибюле Ленинградского вокзала.
Димон стоял у стены рядом с закрытым уже газетным киоском, окруженный тремя сумками: с вещами, с едой и ноутбуком. Женя опаздывала. Телефон был недоступен. До отправления поезда оставалось меньше пятнадцати минут. Когда вдалеке он, наконец, увидел Женьку, у него перехватило дыхание – так сильно он ее ждал. Она тоже шла, нагруженная двумя сумками. Он поднял руку, но было далеко, и она не заметила.
Тогда он, забыв про свой багаж, сперва не быстро, потом все, ускоряя шаг, почти побежал ей навстречу. Она, наконец, заметила и приветливо помахала рукой. Вещи мешали ей идти быстрее, и тогда она бросила их и тоже побежала навстречу Димону. Они встретились посередине огромного зала, она бросилась ему на шею, он обнял ее и закружил.
– Ну, где же ты была? Опаздываем ведь! – Димон поставил Женю за пол, – я тут стою, волнуюсь!
Он быстро вернулся, подхватил ее сумки, перекинул ремень одной из них через голову, освободившейся рукой крепко взял Женькину руку и потащил ее к выходу на перрон. По дороге захватил свои вещи (самое главное ноутбук!), отдал Жене свой легкий пакет с едой, мельком взглянул на электронное табло. До отхода поезда еще 7 минут.
Запыхавшиеся они подбежали к вагону.
– Молодые люди, вам сюда? Вы уверены? – строго спросила стоявшая у двери проводница.
– Сюда, сюда, – скороговоркой ответил Димон. – Жень, покажи билеты.
Женя еще не успела протянуть ей билеты, но проводница, увидев еще издалека, фирменные красочные билеты спецпоезда,
– Милости просим, милости просим, – заулыбалась она, – ваше купе седьмое, вас только и ждем, давайте, девушка, ваши вещи, я вас провожу.
Войдя в вагон, Димон почувствовал себя так же, как когда первый раз сел в служебную Тойоту: было уютно, чисто и тепло. Под ногами мягкий ковер, на окнах тяжелые портьеры, везде хромированные ручки, чистые до скрипа поручни у окон. И отношение такое же – все просто мечтают сделать тебе что-то приятное!
Проводница провела их к купе и торжественно открыла мягко отъехавшую дверь.
Женя вошла первой, села на диван. У окна был обычный вагонный столик, напротив диван, где сидела Женя. Другого дивана напротив не было, только небольшое кресло. Остальную часть стены, противоположной дивану, занимал шкаф.
Кресло и диван были красного цвета, под цвет дивана были тяжелые бордовые шторы на окне. На этом фоне даже пластиковые стены купе светлого кремового цвета выглядели роскошно.
– Вот сюда, пожалуйста, – щебетала проводница, открывая разные дверцы шкафа, – сюда вещи, одежду. Раздевайтесь, гости дорогие, у нас тепло. Вот здесь умываться, диван раздвигается, я вам потом покажу. Столик тоже сдвигается в сторону кресла. Вам понравится.
Она пропустила Димона внутрь и вышла из купе в коридор. Там она столкнулась с быстро летящим по коридору парнем с кипой рекламных буклетов в руках. Парень был похож на то ли на Бивиса, то ли на Бадхеда, Димон их всегда путал. С маленьким ротиком и большим подбородком.
– Быстрее, Шурик, быстрее, скоро отправляемся, – подтолкнула она парня. – Ты что, первый раз что ли?
– У меня прямо сейчас купить хотели, не отпускали, – ответил ей парень. Он положил на край дивана пачку ярких глянцевых журналов, улыбнулся заученной улыбкой и произнес скороговоркой на одном дыхании.
– Дамы и господа! Изысканные швейцарские часы – изделия из золота, платины, бриллиантов – Патек Филипп – Картье – Тиффани – Сваровски, – все можно заказать у нас – реквизиты найдете внутри – извините – нет времени – до свидания, – не успев договорить, быстро выскочил из купе и опрометью побежал по коридору.
– Ну, все, – Димон закрыл дверь купе, – успели, кажется. Давай, помогу раздеться.
Он взял у Жени пальто, повесил на плечики, разделся сам, аккуратно спрятал вещи и одежду в шкаф, сел рядом с Женей, достал коммуникатор, взглянул на время.
– Сейчас, еще полминуты.
Они сели рядом тихо как дети, положив руки на коленки, и стали ждать этот особый миг для любого человека, который сел в поезд. Как они ни старались заметить, что поезд тронулся, этот момент они все-таки пропустили.
Не было ни толчка, ни лязга, и только по виду из окна стало ясно, что они поехали: столб с фонарем бесшумно и плавно начал уходить назад, люди на перроне стали быстрее махать руками, беззвучно что-то крича напоследок, прощаясь с отъезжающими. Другие столбы стали наезжать и уходить вдаль, потом и перрон кончился, поезд стал набирать скорость, и вот тогда только впервые послышался главный звук дороги – стук колес.