Берлога
Шрифт:
Что-то в нем тоже было мерзкое. «Медляк». Какое-то среднее арифметическое между словами «мерзость», «подлянка» и «слизняк».
Потом шампанское кончилось, и наступила ночь, потому что они погасили большой свет и оставили только синий ночник под потолком.
И осталась в ночи только Женины густые душистые волосы, только ее прохладные руки у него на спине, только ее нежный шепот и стук колес…
Глава 35. Петрович
Субботним утром, когда они, завтракали в купе бородинским хлебушком и душистым сальцем,
Еще стояли сумерки, но уже ясно было, что денек будет веселый и солнечный. Несмотря на субботу и раннее время Ленинградка была уже забита машинами, и нормальная дорога начиналась только после Клина.
Проехав Конаково, Петрович свернул с Ленинградки и еще больше часа ехал по сельским дорогам, пока не уперся в тупик, дальше дороги не было.
Деревенька, стоявшая в этом захолустье, не производила впечатление заброшенной. Два десятка домов были отстроены недавно, по толстым жестяным трубам можно было догадаться, что в деревне есть газ, а значит, и возможность жить круглый год. В одном из крайних домов Петровича уже ждали: хозяин открывал ворота и придерживал за ошейник рослую кавказскую овчарку.
– Петру Петровичу наше почтение. Сейчас, погоди, отведу вот этого зверя, – сказал хозяин. Пока Петрович заруливал во двор, хозяин запер пса в просторный вольер и вернулся к гостю.
– Ну, здравствуй, еще раз.
Мужики обнялись.
– Ох, и воздух тут у вас! – восхищенно вздохнул Петрович, с удовольствием глядя на щетинистое и красное от мороза лицо хозяина. – У нас в Подмосковье тоже хорошо, но не так.
– Чайку попьешь? – предложил хозяин. – Сколько в дороге то, часа три, поди?
– Нет, Семеныч, спасибо. Лучше на обратном пути, тогда уж в спокойной обстановке и чайку можно, и всего остального. Сейчас спешу. Давай выгоняй.
– Обижаешь. Уже стоит за околицей. Ты как позвонил, я сразу выгнал, прогрел, можно ехать. Только переоденься.
Они зашли в дом, где Петрович сменил городской костюм и обувь на охотничью одежду – подшитые кожей валенки, теплые брюки и куртку. Нахлобучил на голову пушистую лисью ушанку, потопал, проверил все ли ладно сидит, не жмет ли где, не трет ли.
– Ну, все, поехал я.
– Не сильно гони, машина – зверь.
Они вышли из дома, прошли через другую калитку на задворки. Там стоял черный с платиной снегоход, один вид которого заставил Петровича забыть об усталости и проделанном пути.
– Новый? – спросил он у хозяина.
– Да, неделю назад привезли.
– И сколько?
– Денег то? Не знаю, но думаю, с пол-лимона будет.
– Да не денег! Сил сколько?
– По паспорту 180 лошадей, но я проехал чуть-чуть – дури в ней! Страшное дело, ты не гони, смотри.
Петрович сел на кожаное сиденье, включил мотор, поиграл курком газа. Мотор легко отзывался на малейшее усилие пальца.
– Руль подогревается, – наставлял его Семеныч, – движок с турбонаддувом. Смотри аккуратней.
– Главное,
Он плавно вывел снегоход на свежий снег, тронулся и помахал хозяину на прощанье.
– Сегодня и вернусь, так что жди.
День разошелся на славу. Солнце искрилось в каждой снежинке на бескрайних пространствах водохранилища. Далеко вдали виднелся другой берег сплошь покрытый черным лесом.
Петрович взял курс на дальний мысок противоположного берега, дал газ. Через полчаса он обогнул мысок, проехал вдоль берега до пологого места и вывел машину на берег. Он с удовлетворением убедился, что выехал точно, координаты на GPS приемнике совпадали с намеченными. Еще пятнадцать минут по лесу и вот он – санный след. Да не саней снегохода, а самый настоящий санный след, со следами копыт и конским навозом.
Он свернул по следу вправо, проехал еще несколько километров, и вскоре выбрался на широкую поляну, посередине которой стоял частокол метра четыре высотой. За ним виднелись башенки рубленого дворца, настоящего дворца из сказки про Морозко только раз в десять побольше. Высоченные дубовые ворота были окованы толстым железом и, казалось, могли выдержать долгую осаду.
– Но против БТРа, все равно, слабоваты будут, – подумал Петрович, – за один раз вынесет при желании.
Его прибытия ждали. Как только снегоход приблизился к воротам, они плавно отъехали в сторону ровно настолько, чтобы пропустить его. За воротами здоровенный бородатый детина в белом овчинном полушубке снял шапку и поклонился ему в пояс.
– Здорово, здорово, – ответил ему Петрович, – хозяин то дома?
– Уехали час назад на озеро. Рыбку ловить. – Детина нажал на кнопку пульта, и огромные дубовые ворота бесшумно закрылись.
Петрович привычно завел машину под навес, где уже стояли несколько саней, заглушил мотор, слез с сиденья. С удовольствием размял руки и ноги, огляделся. Последний раз он здесь был летом, за это время в усадьбе появился новый амбар, срубленный из толстенных бревен.
Остальное все было, как и раньше: барский дворец, несколько домов для обслуги, хозяйственные постройки, теплицы, конюшня, птичник. На площадке, как всегда, стоял вертолет с зачехленными обвисшими лопастями.
– Петр Петрович, с приездом. Пожалуйте в дом, – раздался звонкий женский голос. На высоком крыльце дворца стояла женщина, одетая в русский старинный костюм: красный шерстяной сарафан и повойник.
– Иду, Ариша, радость моя – весело крикнул ей Петрович и мигом взбежал по обледеневшим ступеням к ней на крыльцо. Через просторные сени они зашли в высокую горницу, с лавками по стенам, окошками из разноцветного стекла и большой русской печью. Молодой парнишка, взявшийся ниоткуда, принял у Петровича куртку и шапку и исчез так же быстро и бесшумно.
– Угощайтесь, Петр Петрович, – сладко пропела женщина, – устали с дороги. Может, баньку прикажете?
– Нет, я к хозяину сперва.
– Ну, тогда, хоть присядьте. Вот смородинная, в графинчике, а это грузди соленые. Как вы любите. Сейчас самоварчик принесут.