Бетси

Когда медицинская сестра, пышногрудая англичанка, вошла в палату, я сидел на кровати и маленькими глотками пил горячий кофе. Она сразу же занялась шторами, раздвинув их пошире, чтобы еще больше света влилось в мою палату.

— Доброе утро, мистер Перино.

— Доброе утро, сестра.

— Сегодня у нас праздник, не так ли? — улыбнулась она.

— Да.

— Доктор Ганс будет с минуты

Внезапно мне захотелось облегчиться. Я опустил ноги на пол. Она взяла у меня кофейную чашечку, я же прошагал в туалет. Дверь закрывать за собой не стал. В клинике я находился уже второй месяц, так что давно позабыл о праве на уединение.

Сильная струя звонко ударила о фаянс унитаза. Потом я повернулся к раковине, чтобы помыть руки. На меня глянуло затянутое белыми повязками лицо, и я мог лишь гадать, что скрывается под ними. Впрочем, ждать осталось совсем недолго.

Когда я вернулся, сестра уже приготовила шприц.

— А это еще зачем?

— Распоряжение доктора Ганса. Легкий транквилизатор. Он любит, чтобы пациенты расслаблялись перед тем, как будут повязки.

— Я и так спокоен.

— Я знаю, — улыбнулась медицинская сестра. — Но укол нам не помешает. А ему будет приятно. Вытяните руку.

Дело свое она знала. Комар и тот кусает больнее. Она отвела меня к креслу у окна.

— А теперь садитесь, я устрою вас поудобнее.

Я сел, она завернула мне ноги в легкое одеяло, положила под голову подушку.

— Пока отдыхайте, — она направилась к двери. — Мы скоро придем.

Я кивнул, и она ушла. Я повернулся к окну. Под ярким солнцем сияли снежные вершины Альп. Мимо прошел мужчина в тирольских шортах. Безумная мысль сверкнула в мозгу.

— Ты поешь йодлем [1] , Анджело?

— Разумеется, пою, Анджело, — ответил я сам себе. — Все итальянцы поют йодлем.

Я задремал.

Впервые я встретился с ним в восьмилетнем возрасте, в маленьком парке, где мы часто гуляли с няней. Я ехал на педальном гоночном автомобиле, подаренном мне дедушкой на день рождения. Машину изготовили в Италии по индивидуальному заказу. Отделанная кожей, с работающими от батареек фарами, она представляла собой миниатюрную копию «бугатти-59», показавшей рекордную скорость на трассе Бруклендса в 1936 году, и ее радиатор украшал фирменный знак «Бугатти».

Я мчался по дорожке, когда увидел их впереди. Статная сиделка толкала перед собой инвалидную коляску, в которой сидел мужчина. Я сбавил скорость и загудел в рожок. Сиделка оглянулась и вместе с креслом взяла вправо. Я же прижался к левому бордюру и пошел на обгон. Но дорожка начала подниматься в гору, и хотя я нажимал на педали изо всех сил, тем не менее едва держался вровень с ними.

Мужчина

— У тебя превосходная машина, сынок.

Я посмотрел на него, не забывая давить на педали.

Мне строго-настрого запретили разговаривать с незнакомцами, но этот производил самое благоприятное впечатление.

— Это «бугатти».

— Я вижу.

— Самый быстрый автомобиль.

— Вот тут ты, пожалуй, не прав.

Я старался изо всех сил, но уже начал выдыхаться.

— Мы на холме.

— Именно это я и имел в виду. На равнине они ведут себя отлично, но как только попадается на пути небольшая горка, сразу выясняется, что запаса мощности у них нет.

Я не ответил. Все силы уходили на то, чтобы жать на педали.

— Здесь есть скамейка, — продолжил мужчина в инвалидной коляске. — Сворачивай с дорожки, и мы глянем на твою машину. Может, нам удастся что-нибудь поправить.

Я с радостью согласился. Еще несколько ярдов, и я бы безнадежно отстал. А так сумел подкатить к скамье первым. Сиделка с креслом отстала разве что на три-четыре секунды. Тут же подбежал Джанно, всегда сопровождавший нас с няней, когда мы приходили в парк.

— Все нормально, Анджело?

Я кивнул.

Джанно посмотрел на мужчину в инвалидной коляске. Не было произнесено ни слова, но они друг друга поняли. Джанно улыбнулся.

— Ну и ладно.

Мужчина перегнулся через подлокотник. Вытянув руку, взялся за сиденье, снял его, изучающе вгляделся в цепь и рычаги.

— Вы хотите, чтобы я открыл капот? — спросил я.

— Пожалуй, что нет, — он установил сиденье на место.

— Вы инженер?

— В некотором роде. Во всяком случае, был до недавнего времени.

— И вы можете усовершенствовать мой автомобиль?

— Попробуем, — он повернулся к сиделке. — Вас не затруднит передать мне мой блокнот, мисс Гамильтон?

Молча она дала ему блокнот в простом картонном переплете. Точно с такими же я ходил в школу. Он достал из кармана ручку и, глядя на «бугатти», начал что-то чертить.

Я обошел кресло и заглянул через его плечо. На желтом листе появились какие-то колесики и линии.

— Что это? — спросил я.

— Переменная передача, — ответил он, но мне это ничего не говорило. — Впрочем, это неважно. Главное, эта механика заработает.

Закончив чертеж, он захлопнул блокнот и вернул его мисс Гамильтон.

— Как тебя зовут?

— Анджело — Так вот, Анджело, если мы сможем встретиться с тобой через день, в это же время, я приготовлю тебе сюрприз.

Я обернулся к Джанно. Тот молча кивнул.

— Смогу, сэр.

— Отлично, — он посмотрел на сиделку. — А теперь — домой, мисс Гамильтон. У нас впереди большая работа.

Я примчался раньше. Но он уже сидел у скамьи в своем инвалидном кресле. Улыбнулся, увидев меня.

— Доброе утро, Анджело.

— Доброе утро, сэр. Доброе утро, мисс Гамильтон.