Бэйр

Реброва Алёна Дмитриевна

— Отлично, просто лучше некуда… — ворчу, посматривая на захлопнутую дверь, из-за которой доносился женский смех и чудовищный скрип старой кровати.

Нахлобучив на голову шляпу и нацепив жилетку с плащом, выхожу из гостиницы, сжимая в руке круглый медальон с черным драконом, обвивающим крест.

На улице тетка все еще вопила, мужик складывал на телегу многочисленные мешки, а коняга продолжала ходить вокруг хозяина и ехидно фыркать время от времени.

Протиснувшись сквозь толпу зевак, устремляюсь к центру города,

разглядывая все, что только можно было разглядеть в вечернем полумраке.

Косхотан — именно так назывался город — отличался от предыдущего городка некоторой солидностью. Здесь дороги были выложены камнем, дома-коттеджи аккуратными рядами стояли вдоль улиц, добрая их половина была увешана вывесками, такими как «Сапожных дел мастер», «пекарня Толстой Гаффи», «кузнеца Шеггерена» и прочее. Видимо, тут кто где жил, там и работал, и торговал. Никаких рынков или прочего в этом духе не было.

Так же нельзя было не отметить, что и люди здесь были какие-то другие.

Женщины ходили в разноцветных платьях с длинными подолами, а вот рукава могли быть разной длинны или вовсе отсутствовать, дамы так же не закрывали шею и открывали декольте настолько, насколько считали нужным, волосы все убирали в какие-нибудь прически, красивые и совершенно мне непонятные. Все женщины были одеты по одному типу, и сложно было определить, у какой муж богаче.

Костюму же мужчин отличались куда большим разнообразием, тут по одежде сразу можно было сказа: этот — рабочий, тот — ремесленник, тут — приезжий, там — местный.

Попадались и еще одни мужчины, очень странные, которые раньше мне не встречались. Тощие, с редкими, но длинными волосами и нехорошими взглядами. Эти ходили в мантиях всех цветов и покроев, какие только можно вообразить. Мантия — это что-то похожее на халат, только застегивается плотнее, ткань дороже и больше всяких экзотических узорчатых нашивок. А что эти люди делали с воротами на своих одеяниях? То они были подняты аж на тридцать сантиметров, закрывая лицо, то, наоборот, лежали плащом на почах, спине и груди, то топорщились в стороны, как диск у собаки, страдающей от ушных болезней… Подобные одеяния вызвали у меня немало вопросов, но отвечать на них было некому.

Один из таких мужчин в мантиях выскользнул из лавки под странным названием «Чудесный молот». Лицо чудака было такое довольное, что невольно брала зависть.

Любопытства ради, решая заглянуть в ту самую лавку. Она, к счастью, была открыта, и оказалась оружейной. Товар был уложен на стенды и полки, расставленные вдоль стен: ходи и любуйся, как в музее.

Тут были мечи, сабли, топоры, булавы, палицы и даже луки — не какие-нибудь согнутые ленточкой тросточки, а огромные тугие рогатины, которые и натянуть-то не каждый сможет.

— Даму что-нибудь интересует? — ко мне подлетел торговец, стоило мне дольше положенных трех секунд задержаться у лука.

— Да нет, я просто смотрю, — отвечаю, продолжая осматривать лук. Это же какие руки надо иметь?…

— Может, даме подойдет что-нибудь изящнее? — не отставал он.

— Что же? —

мне вдруг стало интересно, что мне тут могут предложить.

— Пройдемте! — заулыбавшись еще сиятельнее, продавец взял меня за руки и подвел к высокому столу, где под стеклом на шелковой ткани лежал кинжал.

Он был из совершенно незнакомого мне металла, который ничего не отражал, хотя был гладок, как зеркало. На свету лезвие играло бледно-лиловыми и темно-серыми бликами. Деревянная рукоятка кинжала была очень тонкой, в диаметре не больше одного с половиной сантиметра. Она была туго обмотана тонкими полосками разноцветной кожи: красной и черной, так получался осязаемый узор, из-за которого рука уж точно не должна была соскочить на гарду, представляющую собой два выходящие к изогнутому лезвию зубца. Оголовье было из того же металла, что и лезвие, но только на нем были выжжены узоры, странные символы, напоминающие те, что были у меня на рубашке. Кроме них на самом кончике были вплавлены четыре крошечных черных камня, явно не драгоценных, но что-то да значащих.

Кинжал привлекал меня не столько даже странным металлом и красотой, сколько чем-то другим, неясным…

— Хотите взять в руки? — предложил торговец.

Я киваю, хотя у меня не было ни гроша, чтобы заплатить за вещицу.

Когда пока еще непривычные пальцы коснулись рукояти, в подушечках что-то закололо, от ножа пошло странное тепло, которое не согревало рук, но ощущалось из-за мелкой вибрации. Сам кинжал при этом не дрожал и не дергался, он спокойно лежал в руке.

Подняв лезвие к глазам, замечаю, что темно-серые и светло-лиловые блики стали перемещаться, как будто внутри лезвия был не металл, а вязкая текучая жидкость.

Коснувшись лезвия пальцем, чтобы убедиться, что это не стеклянный сосуд, с удивлением замечаю, что по нему пробежали тонкие лучи желтой молнии — они выскользнули прямо из моих пальцев.

Руку на рукояти приятно щекотало, ощущение было схоже с тем, когда касаешься железных струн гитары. По памяти пробую начать перебирать эти невидимые «струны», переставляя пальцы на рукояти, как на флейте…

Каково же было мое удивление, когда желтоватые молнии стали вылетать в лезвие, сплетаясь в спирали! Желтые лучи вливались из моей руки по рукояти в лезвие кинжала и выходили красными и черными спиралями.

Визг продавца и запах гари вывели меня из транса.

Я понимаю, что все происходящее было и непонятно, и странно, и глупо. Что это за видение с цветными лучами?…

Открыв глаза (не помню, когда они оказались закрыты), я вижу, что я стою посреди горящей комнаты! И пламя шло ни от чего-то там, а от кинжала, который по-прежнему был в моей руке! Его лезвие превратилось в длинную струю самого настоящего огня и врезалось в пол прямо под моими ногами, прожигая доски!!!

От испуга не успеваю подумать и, вместо того, чтобы выбросить кинжал, зацикливаюсь на вибрации и тепле в руке, держащей это нечто, напоминающее джедайский меч, и прекращаю эти ощущения.