Бэйр
Шрифт:
— Дейкстр!
Рыцарь теснил Адольфа в угол, они дрались на кинжалах, и Донан определенно был в этом деле большим мастером, чем змей. Хотя Адольф был меньше и проворнее, Дейкстр не давал ему использовать эти преимущества.
Услышав мой крик, рыцарь толкнул змея на пол и, пока тот не встал, бросился за мной к двери.
— Бежим через сад, там лошади! — выпалил он, толкая меня наверх, к лестнице. — Ланки боятся огня, твоя магия их задержит!.. Да шевелись же ты!
Мы уже выбрались из подвала, прошли через дом и оказались на заднем дворе, когда услышали,
Когда мы пересекали парк, из пышных стриженных кустов выскочил еще десяток змей в плащах.
Нам пришлось остановиться, кольцо наемных убийц постепенно сужались, отрезая нам пути к бегству. Сзади из дома выбежали остальные, по главе с Адольфом.
Мы оказались окружены со всех сторон, один из убийц кинул камнем в руку. Огненный меч выпал из разбитой кисти, мгновенно превратившись в обычный кинжал.
— Я же говорил, что бежать бесполезно, — выдохнул Адольф, щеря клыки. Из-за них он с трудом мог говорить. — Вы окружены, и теперь я вынужден зарезать тебя, как дичь…
Дичь. Это слово очень точно описывало наше положение. С таким количеством нам двоим не справится, даже если огненный меч был бы при мне… Но, может, внутри меня есть оружие, мощнее этого кинжала?
Если бы не угроза жизни, мне бы никогда даже в голову не пришло пробовать, но сейчас было все равно: или меня зарежут, или я погибну от неудачного опыта.
Все эти мысли промелькнули меньше, чем за секунду.
Я закрываю глаза и быстро призываю силы, которыми играла меньше часа назад, создавая огоньки. На этот раз я даю им вылиться наружу, не пресекаю, и тогда они начинают сами литься наружу, свиваются в рваные кружева. Я выпускаю все больше и больше этой энергии, рассеиваю ее вокруг, надеясь, что это что-то даст…
И дало.
— Бегом! — рявкнул рыцарь, хватая меня за плечо и выводя из небольшого транса. Мы помчались прямо в сквозь стену пламени, которым были объяты убийцы.
Испугавшись, я торможу перед огнем и падаю, прямо на ушибленную руку… она коснулась острия кинжала и я бессознательно хватаю его. Дейкстр поднимает меня и практически тащит сквозь пламя.
Мы бежали так быстро, что почувствовали только жар, но не боль.
Сразу после огня мы нырнули в кусты, и, пробравшись через острые ветки, понеслись к воротам, пытаясь оставить позади настигающих нас убийц… Только вот рыцарь мог бежать быстрее, чем я!
В ушах застучала кровь, появилась отдышка, ноги стали спотыкаться на ровном месте, бежать так же быстро мне было невозможно, я отстаю. Делая последние рывки, я уже понимаю, что меня настигают плащи во главе со Адольфом и, скорее всего, меня вот-вот схватят…
Я стараюсь ускориться, но и без того ясно, что я итак выжимаю из себя все до последнего, и меня все равно настигнут!
Подняв глаза, сквозь деревья вижу, как рыцарь уже перелезает через ворота, до которых мне оставалось метров десять. Тут Дейкстр оборачивается, видит меня, начинает махать руками и орать что-то.
— Что!?… — спрашиваю в ответ, но получается лишь какой-то неясный пищащий хрип.
Неожиданно сзади на меня кто-то навалился и опрокинул на землю, вдавливая в нее своим весом. Отбиваясь, что есть сил, я даже не успеваю разглядеть,
— Я ведь предупреждал, чтобы ты не лезла! — прошипел Адольф, дергая меня за волосы, заставляя опасно выгнуть шею.
Быстро направляю остатки сил в зажатый в руке кинжал, заставляя его взвиться языком пламени, и пытаюсь направить на змея. Но он быстро вывернул мою руку, и кинжал чуть не выпал. Тогда я очень опасно для плечевого сустава изворачиваюсь всем телом и даю змею кулаком свободной руки в скулу. Адольф опрокинулся назад, но мою руку все равно не выпустил, мне пришлось повалиться вместе с ним.
Не знаю, почему плащи не навалились на меня сверху, не оттащили и не помогли змею прикончить меня, но это спасло мне жизнь. Это, и заточенные женские когти.
Падая на землю вместе со змеем, изворачиваюсь и выставляю вперед руку с растопыренными пальцами. Адольф не успел ничего сделать, один палец попал ему прямо в глаз и раздавил его.
Змей завизжал так, что у меня мурашки пробежали по всему телу, на пальце у меня осталось что-то склизкое и теплое…
Пока змей вопил, хватаясь обоими руками за глаз, мне удалось встать и активизировать огненный меч. Замахиваясь на ближайших убийц, я попадаю струей огня по лицу и голове Адольфу, пламя тут же охватывает его кожу, белые волосы и голову змея, а так же одежду тех, кто стоял поблизости.
До того, как я успеваю узнать, как выглядят разжаренные мозги ланков, вскакиваю и, что оставалось сил, бегу к воротам за рыцарем.
Сердце бешено колотилось, в голове не было ничего, кроме страха и паники, душа должна была выскочить и унестись куда-нибудь, подальше отсюда!
На ворота я не залезаю, а взлетаю, и, не помня, как, тут же оказываюсь внизу.
Дейкстр, как только я мы встретились, подсаживает меня на уже оседланного коня, сам взбирается на своего.
Мы помчались вон из города, ни говоря друг другу ни слова, только подгоняя лошадей.
Выбравшись за стены, мы понеслись по дороге, залитой лунным светом, и скакали во весь опор до тех пор, пока лошади не начали хрипеть. Тогда мы спешились и завели их так далеко в лесную чащу, как только смогли, привязали коней к деревьям и завалились спать прямо на сырую землю, расстелив на ней плащи.
Рыцарь был поразительно спокоен, он только тяжело дышал после бешеной скачки. У меня же была настоящая истерика, мир разом превратился во что-то злое, непонятное и ужасное… Убийства, кражи, страх настигаемой жертвы, скользящая перед носом смерть, — все это смешивалось в одну картину, в одно состояние.
Мне еще никогда не приходилось переживать такого страха и отвращения перед жизнью.
Когда нужно было лежать и успокаиваться, мое сердце бешено колотилось, в голове, что с открытыми, что с закрытыми глазами, проносились жуткие картины пережитого. Во время самих действий бояться просто не было времени, и только сейчас пришло осознание того, что на моей совести теперь убитые и жестоко искалеченный змей, который заранее велел мне уйти, потому что не хотел трогать меня… От тих мыслей мне стало не то что стыдно, мне стало омерзительно быть собой, чувствовать эти чудовищные руки, ощущать биение сердца и пульсирующую во всем теле магию, которая, как разошедшийся хищник, все еще требовала выхода — крови.