Бэйр
Шрифт:
— Живые очевидцы, видевшие зверя, есть в деревне? Чтобы были у двора завтра к девяти утра, — пробасил рыцарь, пристально осмотрев всех присутствующих (на улице незаметно подтянулась вся деревня). — Лошадей наших почистить и накормить, пускай попасутся там же, где и все, но чтоб поближе к деревне, а не к лесу: сожрут наших коней, и вы нам своих отдадите.
Наших лошадей тут же взяли и отвели к деревенскому стаду, и мне можно было вздохнуть с облегчением: отбиваться от кусающегося Черта мне не придется хотя бы пару дней… дьявол,
Отдав коней, мы с Дейкстером пошли за хозяевами к небольшой новой избушке на окраине деревни.
По двору тут разгуливали молоденькие курочки, гуси, утки, козлик… или козочка?… из хлева доносилось хрюканье свиньи и блеяние, кажется, овцы… или еще козы блеют? В общем, животных было достаточно. Хорошенький свежезасеянный огородик виднелся позади избы…. совсем как у бабушки в деревне.
У какой бабушки?…
Внутри дома было просторно, войдя, мы попали в одну большую комнату, из которой было два прохода в другие, поменьше.
Где-то треть с половиной первой комнаты занимала огромная белая печка, натуральная русская. Она была в левом углу напротив двери, с обоих сторон вплотную к ней были приставлены две широкие лавки, на которых при желании можно даже спать. В другом углу был стол, накрытый белой скатертью, на стене в углу находилась полка со свечами и иконами неизвестных мне богов.
Тут имелось даже крошечное окошко, что было странно — избы везде были без окон. Откуда же здесь стекло? Хотя слюда решает все проблемы… но откуда здесь может взяться слюда?… Странно.
Нас с рыцарем разместили в маленькой комнатке, походящей больше на чулан. В тесноте, да не в обиде, как говорится… Спать нам с рыцарем предстояло на широких лавках, слава богам, на разных.
— Смотрю, тебе здесь нравится, — заметил рыцарь, укладывая сумки под свою лавку.
— Напоминает обычную деревню из моего мира, даже одежда и внешность местных жителей похожи… чувствую себя как на родине, — пожимаю плечами, улыбаясь. Воздух в избе был свежее и насыщеннее, чем в гостиничных номерах, он казался мне чем-то знакомым, из мыслей не уходила эта самая бабушка, которую я не помню, но которая у меня точно была.
— Я тоже скучаю по Тангейю, — признался Дейкстр. — Там теплее, чем здесь, хотя меньше зелени и больше нищих. Людей там мало, деревень почти нет, все больше города… Но я там родился и провел почти всю жизнь: много воспоминаний.
— У меня воспоминаний нет, но почему-то все равно приятно думать о Земле и находить какие-то сходства с вашим миром. Возможно, ностальгия не связана с воспоминаниями, как говорят, это что-то большее…
— Ладно, замолчи, пока я не начал задумываться о том, что ты говоришь! Я пока полежу тут, а ты, если хочешь, можешь погулять где-нибудь подальше от меня — но только не выходи за пределы деревни и постарайся не говорить с жителями!
— Хорошо, я пройдусь, — киваю, выходя из комнатки.
Мне действительно очень хотелось пошнырять
Осмотрев весь двор вдоль и поперек, напугав до смерти птиу и чуть не получив зуботычину от козы, я возвращаюсь в дом, чтобы посмотреть, как там все устроено, и найти различия с избами своего мира — почему-то, несмотря на усталость и голодную боль в животе, во мне проснулся небывалый энтузиазм исследователя.
Удивленным хозяевам, которые насторожились еще когда от меня стали разбегаться куры, мне пришлось объяснить свое поведение так: «я чувствую, что в вашем доме может быть сглаз!»… Это напугало молодую чету до нервной икоты, но зато они от меня отстали и позволили залезать, куда мне будет угодно, лишь бы избавиться от сглаза.
Когда уже стемнело и почти каждый угол был тщательно мной осмотрен, хозяйка позвала ужинать.
Нас с рыцарем усадили за стол, где уже были расставлены тарелки и свежевыпеченный черный хлеб. Горшок, пахнущий картошкой с мясом, хозяйка достала из печи ухватом и поставила на специальную дощечку, чтобы не испортить скатерть.
Когда за стол сел хозяин, молодожены хором прочли молитву перед едой, скрестив руки в странные жесты.
— Харья, свет на землю да с неба ведущая, да с неба дожди проливные зовущая, мать богиня, земля, кормилица, благодарим тебя за дары твои, за почки, цветы, за красны плоды, и склоним к земле-тебе свои-наши лица, молясь за тебя, о солнце-небесная птица!..
Культ богини матери в виде птицы — это что-то новое. Надо бы разузнать об этом поподробнее, ведь интересно…
После молитвы хозяйка разложила еду по тарелкам.
— А кому вы молились? — спрашиваю, поедая наложенное бешеными темпами, даже не разбирая, что где.
Молодожены после моего вопроса переглянулись и обеспокоенно на меня посмотрели.
— Харье.
— А кто она?
— Богиня-мать.
— А богиня одна или вы язычники?
— …
— А…
— Бэйр, они просто крестьяне! — разозлился Дейкстр и дал мне легкий подзатыльник. — Замолчи уже и дай всем поесть!
— Мало ли, вдруг они знают, кому молятся? Ну и что, что они крестьяне?…
— Они — порядочные крестьяне!
Дейкстр встал и, схватив меня за руку, увел из-за стола в другую комнату.
— Ты — ведьма, и у тебя это на лице написано! — прорычал он. — А ведьма, спрашивающая о том, кому поклоняются честные люди, осматривающая перед этим дом на «сглаз», это верная дорога к костру и белой рубашке! Давно тебя не пытались убить, соскучилась по острым ощущениям!?
— Как!? И у вас охотятся на ведьм!? Но ведь это не инквизиция?…
— А ты думала тебя от большой любви дракону отдали!? Поменьше спрашивай о том, что тебя не касается, если не хочешь повторить опыт прошлого! Как же можно быть такой дурой и не понимать этого!?