Без лица
Шрифт:
Перед выходом нужно было сделать еще один звонок:
— Я могу поговорить с доктором Брукс?
— Простите, сейчас она с пациентом. Чем могу вам помочь? — ответила секретарь.
— Пожалуйста, сообщите ей, что звонил старший инспектор Хоксворт, просил связаться с ним, когда она освободится. Или я сам перезвоню позже. Ничего срочного.
— Спасибо за звонок, старший инспектор Хоксворт. Я передам ваше сообщение.
Он взял пальто и шарф. Малик уже ждал его.
— Мал, скажи Джоанне, что мы уходим. — Джек помахал мобильным телефоном. — Но будем на связи.
Он
— Сможешь держать оборону?
Она усмехнулась.
— Конечно, сэр. Кстати, пока есть время, я хотела бы проверить одну вещь.
— Что именно?
— Это только догадка, но…
— Интуиция подсказала, — договорил он.
— Да, сэр.
— Хорошо, рассказывай.
— Эксперты еще раз проверили фургон. Я жду подробный отчет, но по телефону мне сообщили, что в машине не нашли ничего необычного. Только материалы, которые, как правило, возят с собой флористы. Единственная вещь, которая показалась мне необычной, — это чек, полученный где-то в районе парка Амхерст. Скоро я буду точно знать, что и где покупала жертва. Но потом я почему-то подумала о проститутках… это же Амхерст.
— И как это связано с «Пантерой»? — заинтересованно спросил Джек.
— Я пока не уверена, сэр. Но Амхерст — это совсем рядом со Спринг-Хилл, Уайтчепел. Большинство девочек, работающих там, из Восточной Европы. Они могут что-то знать. — Она пожала плечами. — Они близко общаются. Может, кто-нибудь что-нибудь видел или слышал. Как я уже сказала, это только догадки.
Джек кивнул. Пока ничего определенного, но он всегда доверял интуиции и блистательному уму Сары.
— Проверь. Посмотрим, куда это приведет. — Он обвел взглядом штаб. — Всем хорошего дня.
В ответ им пожелали удачи, и Джек с инспектором Маликом поспешили к лифту, махнув на прощание Джоанне. И тут они увидели Сарджу, который бежал им наперерез.
— Куда-то торопитесь? — поинтересовался Малик.
Сарджу слегка поклонился.
— Инспектор Хоксворт, все получили задание, кроме меня, вот я и подумал, что, возможно, тоже смогу чем-нибудь помочь вам.
Джек замялся:
— Ну…
Сарджу продолжил:
— Я думаю, все должны быть заняты и по мере сил помогать расследованию. Я услышал, что вы едете на Ли. Думаю, вам не помешает еще одна пара глаз и ушей. И если возникнет необходимость, я мог бы выполнять ваши поручения, сэр.
Джек кивнул.
— Разумеется. Если вы действительно хотите…
— Конечно. Прошу вас, позвольте мне помочь.
Двери лифта открылись.
— После вас, — сказал Джек.
Переводчик вышел, и Джек ощутил легкий запах нафталина, исходивший от костюма Сарджу. Костюм был далеко не новым, местами затертым до блеска. Сарджу выглядел усталым, но его энтузиазм был искренним. Хорошо бы все заразились от него трудолюбием.
На Виктория-стрит они на удивление быстро поймали такси и через десять минут уже ехали по Спринг-Хилл. По одну сторону была Ли, по другую — Клептон.
— Вы исповедуете ислам? — спросил Джек уже в машине.
Мал и Сарджу кивнули.
— Простите. Наверное, прозвучало грубо. Я хотел спросить: Сарджу, вы не против поездки в еврейский квартал?
Сарджу
— Сэр, у меня никогда не было подобных проблем.
Похоже, Джек сморозил глупость. Черт, он хотел быть политкорректным, а получилось наоборот!
— Хорошо.
— Знаете, в том районе живут влиятельные люди, — сказал Сарджу. — Я долго жил в Уайтчепеле, тут мой второй дом, если так можно выразиться. Мне нравилось гулять по берегу реки, а иногда мы с друзьями устраивали пикники.
Джек поймал себя на мысли, что слова Сарджу почему-то кажутся ему странными. Он не мог представить, что вежливый и тихий бангладешец веселится с друзьями в Стамфордском парке.
— У вас есть друзья среди евреев? — из чистого любопытства спросил он.
— Нет, друзей, пожалуй, нет. Просто знакомые. И среди коллег много евреев. Я работал в хасидской компании. Могу заверить, они вовсе не такие застенчивые и скромные, как многие считают.
Джек с удивлением посмотрел не него:
— А какие они?
— Ну, евреи кажутся тихими и скромными, потому что они очень скрытные. Честно говоря, их главное преимущество в том, что они всегда держатся вместе и никого к себе не пускают. Не поймите меня неправильно, они — мирные и законопослушные граждане, но мертвой хваткой держатся за свои традиции и живут почти что коммуной. Например, человек, который вам покажется скромным, рядовым жителем Лондона, внутри еврейской общины может обладать огромной властью и оказывать колоссальное влияние как на сверстников, так и на младших. Малик, вы из Пакистана, правильно? — Малик кивнул. — А я из Бангладеш. Но у меня есть друзья из разных уголков Азии и Европы. — Сарджу пожал плечами. — Да, я мусульманин, но не хочу замыкаться в собственном мирке или общаться только с бангладешцами. А живущие здесь хасиды, наоборот, хотят отгородиться от всего мира. Они себе на уме. У них запрещены межнациональные браки. Они строго соблюдают традиции и не позволяют телевидению, газетам, радио или Интернету влиять на их образ жизни.
Джек был поражен.
— Оказывается, я совсем ничего не знаю о хасидах! Ну, кроме того, что они носят одежду из позапрошлого столетия.
Сарджу улыбнулся.
— Это только одна сторона медали.
— А чем они зарабатывают на хлеб? — спросил Мал.
— Как правило, ведут свой бизнес. Покупают недвижимость. Сейчас хасидская коммуна становится все больше и больше. И лондонские власти не имеют на нее никакого влияния.
— Похоже на маленький Израиль? — пошутил Мал.
Сарджу почесал кончик носа.
— Вы будете смеяться, но так и есть. Уже появились фирмы, в которых работают только хасиды. В основном алмазная торговля.
— Алмазы? — удивился Джек.
— Да, я слышал, что они переправляют товар, зашивая алмазы в подкладку пальто.
Джек и Мал скептически посмотрели на переводчика.
— Это действительно так. Евреи предпочитают носить деньги с собой. А алмазы легко спрятать.
Джек покачал головой.
— Я никогда не слышал о преступлениях, в которых был бы замешан кто-то из хасидов. Меня всегда восхищала их добропорядочность.