Безрассудство

Эриксон Линн

Дэвид пожал плечами:

– Сделаю все, что в моих силах:

– Денвер, – начал размышлять вслух Джейк, – все должно быть как-то связано с Денвером.

– Что «все»?

– Убийца Тейлора и тот, кто стрелял в Сару, – они должны иметь в Денвере глаза и уши.

– Может быть, и так, – кивнул Дэвид. – А может, ты притащил «хвост» из Филадельфии.

– Все может быть. Но я всегда предполагал, что по крайней мере один из участников покушения на Тейлора живет в Денвере.

– Ладно, это мы довольно скоро выясним.

– Меня знаешь, что

больше всего бесит? – признался Джейк. – Что прямо за этой стеной находится человек, который знает. Она знает, кто это сделал. Долгих восемнадцать месяцев я пытался докопаться до истины, потерял все, что имел. – Он невесело усмехнулся. – А она, если и скажет, то мне, наверное, в самую последнюю очередь.

Дэвид вытер руки салфеткой, скомкал ее и бросил в картонную коробку.

– А тебе не приходило в голову, что она может не знать ничего конкретного?

– Приходило.

– Джейк, вполне вероятно, что она видела лица убийц, но не знает, кто они такие.

– Тогда придется создавать словесный портрет, проводить опознание по фотографиям.

– Если получится.

Джейк помрачнел.

– Не унывай, – успокоил его Дэвид, – она наверняка их узнала. Иначе бы не сбежала. То, что она увидела, ее напугало до смерти.

– Хотелось бы верить, – пробурчал Джейк.

– Ладно, – после очередного зевка произнес Дэвид, – я пошел. Теперь твоя очередь заступать на дежурство. Одна сестра здесь обещала присмотреть для меня местечко, где можно прикорнуть на несколько часов. Надеюсь, ты не против? На смену явлюсь вовремя, обещаю.

– Иди отдыхай, – сказал Джейк. – А за меня не беспокойся. Сомневаюсь, что вообще когда-нибудь смогу заснуть.

– Перестань себя изводить.

– А может быть, я мазохист, и мне нравится страдать. – Джейк наконец улыбнулся своей фирменной широкой улыбкой.

Он проследил взглядом за Дэвидом, который устало плелся по коридору, затем осторожно приоткрыл дверь в палату Сары.

Она крепко спала.

* * *

О любовных похождениях мужа Хедер Савиль-Тейлор была прекрасно осведомлена уже многие годы, задолго до его убийства. В денверском обществе сплетников всегда хватало. Но она серьезно рассчитывала стать хозяйкой Белого дома, и это было одним из стимулов, побуждавших ее не расставаться с неверным супругом.

Одним из стимулов, но не единственным. Другой причиной, по которой Хедер не разводилась с мужем-бабником, было то обстоятельство, что у нее у самой был любовник. И не какая-то там кратковременная связь, а настоящая любовь. Отношения длились больше двадцати лет. Большинство браков, думала иногда Хедер, распадаются гораздо раньше.

Разумеется, не все здесь обстояло гладко. Во-первых, ее возлюбленный был женат, а во-вторых, не так уж несчастливо: обожал двух сыновей-подростков и ни за что на свете их бы не бросил. Жена ему тоже нравилась. О разводе не могло быть и речи – он принадлежал к католической церкви.

Об их давней связи подозревали очень немногие. Скотт вообще ничего не замечал,

а если бы и заметил, вряд ли это что-нибудь изменило – Хедер считала, что все справедливо. Брат Хедер, Джейк, мог иметь смутное представление о любовнике сестры, поскольку был знаком с этим человеком. Ведь встречаться они начали еще в школе. Мать, которая жила сейчас во Флориде, тоже, наверное, что-то подозревала, но ни разу ничего не сказала. Она была слишком занята собой, чтобы вмешиваться в интимную жизнь детей.

Со своим любовником Хедер встречалась нечасто. Что касается ее, то она бы хотела видеться с ним ежедневно, но ему не позволяли работа, положение в обществе, а также преданность семье. Жена и дети у него всегда были на первом месте. Хедер это вполне устраивало. Мало того, если бы все было иначе, она бы вряд ли любила его так горячо и уж, конечно, не уважала бы. Однако надо отдать ему должное – когда Хедер нуждалась в поддержке, он не заставлял себя ждать. За исключением одного случая много лет назад.

Сегодня он ей был нужен больше, чем когда-либо.

Они встретились, как обычно, в Денверском ботаническом саду, на заветном месте, где когда-то впервые поцеловались у фонтана. Он тогда оканчивал школу, а ей было всего шестнадцать.

Они были необыкновенно полны друг другом, даже собирались со временем создать семью, но она забеременела. И все внезапно рухнуло в бездну.

Он предлагал немедленно пожениться, но Хедер понимала, что они слишком молоды, несамостоятельны, и решилась на аборт. Не хотелось ломать жизнь себе и ему.

Узнав об аборте, он пришел в неописуемую ярость и порвал с ней отношения. Потом она поступила в колледж, встретилась со Скоттом и после окончания учебы вышла за него замуж. Супруг начал изменять ей с самого начала, а она посмотрела-посмотрела на это, да и вернулась к старому другу, своей единственной настоящей любви. Он с радостью ее принял, утешил, и вот так все продолжалось до сих пор. Двадцать лет...

Хедер пришла первой и присела на скамейку у фонтана, комкая ремешок сумочки влажными от пота пальцами. На ней были джинсы и черный свитер, темные волосы повязаны косынкой, а голубые глаза спрятаны за большими солнечными очками. Все это для маскировки. Джинсы она надевала только на встречи с ним, а привычки покрывать волосы у нее не было. Зато в таком виде Хедер было трудно узнать. Ботанический сад – место немноголюдное, но они привыкли быть осторожными.

Он опоздал на десять минут. Ничего не поделаешь – занятой человек. Она, как всегда с наслаждением, наблюдала, как он вышагивал по дорожке, обсаженной с обеих сторон тюльпанами. Ее возлюбленный был хорош собой. Рост где-то под метр девяносто, прекрасные каштановые волосы, правда, начавшие редеть, стройный, сухопарый, выразительное волевое лицо, глаза добрые и умные. Не то чтобы красавец, но очень симпатичный. У него было еще одно замечательное качество. Когда бы Барри Дисото ни смотрел на нее, Хедер всегда чувствовала себя единственной женщиной в его вселенной.